Проблема национального и универсального
в иудаизме, христианстве и язычестве.

Работа представлена на конкурс ББИ "Религия, философия и наука - единство ради культуры"
Отмечена дипломом в номинации - публицистика и эссеистика

Зобнина Светлана Валерьевна

Как велико разнообразие текстов - от лирического стихотворения до древнего эзотерического трактата, где на разные лады повторяется местоимение "Я", а также отыскивается глубинный, сущностный смысл этого понятия. И как мало мы знаем о природе "Мы", местоимения первого лица МНОЖЕСТВЕННОГО числа. "Мы" - уверенно произносит нередко заправский демагог, используя массу за плечами для усиления своего индивидуального веса, или без колебаний говорит абсолютный монарх, уверенный в божественности своих полномочий. Но это определение может быть использовано и с абсолютной точностью, если текст составлен совместно. Или если произошло осмысление реально общей судьбы, закономерности, неразрывной связи… Например: "Мы находимся сейчас на тонущем корабле", или: "Мы видим чудо".

Само объединение людей в коллективное целое находится в пределах основных природных законов. Семьи, сообщества, иерархии свойственны многим биологическим видам, однако наличие разума и большей свободы выбора позволяет людям переосмысливать и переустраивать коллективное сознание, преодолевая любую биологическую детерминированность. Например, мать может отказаться от заботы о своих детях, передать ее другим. Однако может проявиться противоположный феномен - дети и родители продолжают чувствовать единство и заботиться друг о друге и тогда, когда дети давно выросли и, будучи животными, давно оставили бы семейные связи и были забыты родителями.
МЫ, ЛЮДИ, обладаем способностью свободно выбирать сообщество и формировать отношения в нем, исходя из осознанных ценностей, пренебрегая инстинктивными влечениями или преодолевая их. Но кризис отношений с природой, составляющий основную проблему наших дней, напоминает, что осознанное волевое преодоление инстинкта не всегда во благо. Заставляя ребенка есть пищу, которая ему якобы полезна, отдавая его из семьи в усовершенствованные общественные заведения, получают совершенно не тот результат, на который рассчитывали. Так же соединение на сознательных началах в политическое движение или в эзотерическое объединение, претендующие на абсолютную правоту, приводят к катастрофам на личном уровне, а иногда и для больших сообществ, внутри которых достаточно многие вступили на такой, умозрительно или эмоционально выбранный путь.

Запутавшись в сложном построении, бывает полезно вернуться к начальным посылкам и провести из них последовательные и корректные выводы. Отправная точка сообщества, семья, до сих пор доступна для наблюдения, и продолжает служить для многих своеобразным центром мироздания, превышающим по важности и индивидуальные проявления, и агрессивную и хаотическую систему общественных взаимосвязей. Но в "сверхцивилизованном обществе" становится все больше индивидуумов, отвергающих и эту "архаичную" форму жизни. Подростков обучают "прогрессивной социальной технологии" поддержания "сексуального приятельства" (бой-френд и герл-френд - это позитивные образы хорошего друга и компаньона, не претендующего на создание глубокой общности), по отношению к которой технология предохранения от зачатия является лишь прикладным умением, страховкой от необходимости создавать семью. В дальнейшем такой образ жизни поддерживается долго, с целью максимально продвинуться в обществе, не обременяя себя "балластом". Общественные процессы представляются нашим современникам как еще более деловое, отстраненное сотрудничество индивидуумов.
Обратившись к широко известным фактам истории цивилизаций, мы можем описать бросающийся в глаза процесс укрупнения сообществ от большой семьи - племени, к родам и национально-государственным образованиям, а затем международным сообществам. Рассуждая таким образом, мы придем к выводу, что потеря "идентичности" происходит при избыточном расширении границ, когда реальное переживание общей судьбы и опыта не соответствует номинируемой, ибо невозможно постоянно переживать непосредственный коллективный опыт со "всеми русскими" или "всеми христианами". Однако в этом рассуждении была бы упущена изначально чрезвычайно важная деталь: крупные геополитические сообщества, сложившиеся несколько тысячелетий назад, разрушили не только семьи-племена. Малые племена, подобно сообществам животных, охраняющие свои территориальные владения - угодья, - мыслили не только на уровне родственных связей между собой. В этой стадии человеческое сообщество руководствовалось также религиозным мифом, в котором с ним взаимодействует множество родственников - нелюдей. Солнце, Луна и Звезды, Ветер и Вода, животные, птицы, рыбы, лесная чаща, деревья и трава - все это партнеры человека и его родственники, в древнейшей мифологии.

Мы априорно предполагаем, что источником экологического кризиса является прогресс технологий сам по себе. Но экологические катастрофы, например, опустынивание земель из-за выпаса скота, происходили и тысячелетия назад. Вполне способно произвести катастрофу любое человеческое сообщество, даже находящееся на крайне архаичной для нас стадии технологического развития. Система мифов о родстве с природой порождала сложное табуирование, которое более надежно, чем рациональный научный расчет, позволяло удержать равновесие и постоянство жизненных условий. Каким-то образом на пути к большой всечеловеческой семье людям пришлось постепенно оставить своих мифических родственников.

Интересно сопоставить проявления племенных, национальных чувств с наблюдениями этологов за поведением животных, имеющих семейно-родовую организацию, например, крыс (аналогичные модели поведения существуют также у пчел, термитов и т.д.). Семья крыс имеет характерный запах, по которому опознаются ее члены, причем члены семьи действуют чрезвычайно слаженно, проявляют высокую способность к взаимопомощи, а чужаков, проникших в чужую стаю, немедленно пытаются убить. [4]. Появление первых национально-родовых обществ было возможно лишь при значительном умножении родственных друг другу племен, говорящих на одном языке, так как у людей роль идентификатора, отличающего своих от чужих, исторически чаще всего играл язык, способность объясняться. Например, в китайском языке сам китайский язык называется "человеческим языком". Возможно, разные племена славян-словен опознавали друг друга по знанию "слов", то есть понятного языка. Если верна гипотеза происхождения человека от небольшой группы особей (соответствующая и большей части религиозных преданий), то роль "вавилонской башни", приведшей к возникновению разных языков и наречий, должно было сыграть расселению людей по разным концам Земли. По крайней мере, в этом предании отражена важность общего языка для устройства общей деятельности, требующей осознания группы единым целым, в отношении поставленной задачи.
Готовность преодолеть "языковый барьер", воспользоваться переводом, или объясняться на нескольких языках, привела к расширению возможностей межчеловеческих коммуникаций. В пантеонах эпохи империй начинают преобладать антропоморфные Боги, отношения которых подобны отношениям в человеческих сообществах. Мы часто игнорируем явление "Богов - людей", проявившееся в культе живых царей, фараонов, верховных жрецов. Однако этот культ был не менее серьезным, чем любой другой. В Книге Пророка Даниила показывается, как приближенные, исходя из собственных конъюнктурных соображений, могли даже навязать царю усиление культа его личности [Дан 6]. В свете этого более понятна связь между наименованием Христа "Царем Иудейским" и одновременно Богом и Сыном Бога. Такое именование, само по себе, не исключительно, а напротив, находится в ряду культурных и духовных явлений того времени.
Однако распятие Христа и дальнейшее развитие Его культа породило или, по меньшей мере, обострило и сделало массовым явление, актуальное и для сегодняшней действительности. Национально-племенное с этого времени окончательно уступает значительную часть своих позиций двум противоположным, но равно глобальным культам. Один - это культ земной силы, могущества, богатства, предельно индивидуализированный, позволяющий сильной или сверхсильной личности демонстрировать Божественность, подкрепленную наглядной демонстрацией материализованного дара. Второй - культ абсолютной духовности, глобальной власти и силы "не от мира сего", утверждающий всеобщее родство людей через осознание их слабости и ничтожества, в какие бы одежды они не рядились и какими бы земными ресурсами ни обладали. Противоположность культа земного богатства и культа чистой духовности актуальна и по сей день.
В соответствие с этим коллективное сознание строится либо по линии ясных и конкретных земных связей (государственное единство, определяющее экономическое благополучие, военную и гражданскую безопасность, или производственно-коммерческая структура), либо на основе общего духа, идеи, нравственного вектора (церковь, благотворительная организация, творческое объединение). Эти два взаимно ортогональных вектора глобализации ставят в особенно выигрышное положение народы, у которых хорошо развиты оба мотива для объединения. Американцы, лишенные кровных или древних мифологических корней, образуют прочное национальное целое благодаря прагматичной идее общего богатства и силы, с одной стороны, и сильному "демократическому мифу", ставящему во главу угла идеал свободной личности в справедливом обществе. В Японии головокружительный прогресс был обеспечен направлением свойственной национальному духу корпоративности на производство новых усовершенствованных материальных богатств. Мы знаем, что реальное качество жизни в этих странах вовсе не так благополучно, как его экономические показатели, но органическое единство этической идеи и роста материальной силы оказывает гипнотизирующее воздействие и на сам этнос, и на внешних наблюдателей. Силовые линии, порожденные материальной и духовной компонентой, прочно сцепляются благодаря перекрестью: концентрированной, объединяющей национальной идее, коллективному мифу, указывающему, как духовные ценности претворять в практическое богатство, а материальное - ставить на службу идее. Разрушить это благополучие можно, только разрушив одну из составляющих - сокрушив духовный, этический миф или отняв материальное богатство и безопасность.

Народы, которые не выделили духовно-этической доминанты, тратят больше энергии на разрешение внутренних противоречий. История, философия, религия еврейского народа давно находится в центре внимания всего мира. Всемирное распространение множества вероучений (если признать несомненный факт, что христианство и ислам являются совокупностью ряда достаточно различных вероучений), основанных на еврейской Торе, предсказано самой Торой. Однако форма, которую приняла реализация идеи, долгое время не была признана самими евреями. Возможно, пример из совершенно иной области, современной парапсихологической и эзотерической практики, покажет, что подобная реакция на исполнение тех или иных текстов, понятых буквально, характерна для человеческой психологии вообще. Описание заимствовано из электронного конспекта лекции ассистента Академии иррациональной психологии И.С.Шитовой.
"Материализация возможна, и это очень просто, но, пожалуйста, очень четко формулируйте те слова, в которые Вы облекаете свою просьбу. Однажды мне потребовался человек, который бы меня останавливал и не давал бы мне зарываться и уноситься ввысь. Чтобы рядом со мной был некий скептик, который держал бы меня за руку и не давал мне увлекаться. Я произношу формулу материализации, и через несколько дней ко мне в комнату врывается человек, который садится на стул, хватает меня за руку и блаженно замирает. Так мы сидим ровно 45 минут, мой рабочий день уже давно окончен, он сидит, я привыкла ко многому и не могу его остановить. Через 45 минут он благодарит и уходит. То же самое повторяется через неделю. Потом еще через неделю. И я уже со смехом рассказываю своим коллегам, что приходит человек и держит меня за руку. И тут же я вспоминаю: "Ты хотела, чтоб тебя держали за руку? Получи." Вот избавиться от него было гораздо тяжелее."

Исследование мифов и отношения к ним у тех народов, которые до наших дней сохранили связь с древним родовым преданием, показывает, что любой народ придавал большое значение мифу о сотворении мира и верховном Божестве, равно как и Его ипостасях. Вот что пишет Пол Радин об отношении индейцев к мифам о Сотворении и Природе вещей.
"У виннебаго право рассказывать данный миф, то есть вайкан, принадлежит, как я уже отмечал, либо определенной семье, либо определенному человеку. В некотором смысле миф является его собственностью, причем иногда весьма дорогостоящей. Если миф был очень священным и очень длинным, за него можно было платить в рассрочку. Число тех, кому он мог быть продан, было строго ограничено, поскольку никто не стал бы приобретать право рассказывать миф из пустого любопытства, равно как его владелец не согласился бы рассказывать его такому человеку, поэтому в реальности вайкан переходил посредством покупки от одного одаренного рассказчика к другому."[11]

В "Калевале" смертельная рана, нанесенная железом, лечится рассказом о происхождении железа. [2]
Возможно, эти аналогии позволят понять, почему в преданиях Ветхого Завета много говорится об отступлении Израиля от веры в Единого Бога, но нет ни малейшего намека на целенаправленное стремление обращать иные народы в свою веру. Единственный эпизод, когда такое происходит целенаправленно и в массовом порядке, трагичен, и заканчивается убийством обращенных. [Быт, 34] Библия дает понять, что еврейский народ по своему нравственному уровню и развитию не всегда отличался от окружающих в лучшую сторону. Последующая история показала, что его Предание имело большую силу и способность к всемирному распространению, чем мифы иных народов. Современный иудаизм произвел переоценку исторических фактов и с большей доброжелательностью относится к родственным мировым религиям, хотя и с оговоркой о том, что они в большей степени соответствуют потребностям неевреев. Такое решение, как любой компромисс, имеет свои недостатки. Но оно существенно отличается от безудержного гнева и глобального взаимного противопоставления, имевшего место в прошлом. Сложная, кризисная ситуация современного еврейства связана не только с внешними опасностями (территориальные конфликты, терроризм), но и с потерей определенного внутреннего смысла на уровне единой духовной идеи. Иудаисты, евреи по крови, жители Израиля - все это принципиально различные общности, а утрата народом цельного, явным образом сформулированного смысла делает невозможным единый прорыв на национальном уровне.

Породило ли принятие или насаждение христианства аналогичные проблемы в менталитете других народов? Образ Христа, а вслед ему апостолов, несущих одно предание всем народам мира, относительно обесценивал для них национальную идею, которая, разумеется, не у одних только евреев отождествлялась с "родовым мифом", комплексом священных ритуалов, пантеоном сакральных имен, свойственных именно этому народу. Израиль стал метафорой духовного посвящения и не мог для нееврея обозначать кровное родство, имя пра-отца, породившего многоплеменное семейство. Войны между христианами, за грубо материальные национальные интересы, не могли на духовном уровне вызвать ничего, кроме осуждения и отвращения, что в корне отличалось от отношения к крестовым походам, освященным знаменем религиозного идеала. М.Монтень приводит множество примеров, когда люди ставят убеждения выше не только материальных благ, но и самой жизни: "… Первый пункт той прекрасной и возвышенной клятвы, которую принесла и сдержала Греция во время греко-персидских войн, гласил, что каждый скорее сменит жизнь на смерть, чем законы своей страны на персидские. А сколь многие во время греко-турецких войн предпочитали умереть мучительной смертью, лишь бы не осквернить обрезания и не подвергнуться обряду крещения! И нет религии, которая не могла бы побудить к чему-либо подобному."[6]
Тот же Монтень отстаивает скрытность основ вероучения от большинства христианского народа:
"Один из греческих историков-христиан справедливо порицает свое время за то, что тайны христианской веры свободно распространялись тогда на площадях, попадая в руки каких-нибудь ничтожных ремесленников, и что каждый мог обсуждать их и толковать по-своему. Он говорит также, что для нас, по благодати божией обладающих чистейшими тайнами благочестия, - величайший стыд допускать, чтобы тайны эти опошлялись в устах простых и невежественных людей, - ведь даже язычники запрещали Сократу, Платону и другим величайшим мудрецам говорить и рассуждать о предметах, порученных ведению дельфийских жрецов. … Другой историк, давая советы императору Феодосию, правильно указывал, что диспуты не столько устраняют несогласия в церкви, сколько возбуждают и воодушевляют еретические учения, и что поэтому следует избегать всяческих споров и словопрений и опираться исключительно на предписания и догматы, установленные древними. … некоторые язычники - ревностные идолопоклонники - о богах своих не ведают ничего, кроме их имен и статуй. Старинное начало "Меланиппы", трагедии Эврипида, гласило: "О Юпитер! Ибо ничего не знаю я о тебе, Кроме одного твоего имени."[6]
Поддерживая требование "сохранения жреческой тайны", мыслитель естественным образом обращается к примерам родовых вероучений, которые, как показано выше, на мифы - предания смотрят как на сакральную родовую собственность, которую надо не распространять, а тщательно оберегать. Всем, кроме жрецов, при этом полагается верить, находя доказательство не в личных мыслях или переживаниях, а в "силе и могуществе рода и его жрецов". Такая ситуация позволяет народам, давно христианизированным, в определенные исторические моменты заново открывать для себя Евангелие как личностно-духовное и нравственное учение.
Однако христианство, даже будучи воспринимаемым в суеверно-родовом ключе, остается преданием человечества как Единого Рода, не разделенного на национальные предания, дающие каждому народу покровительство собственных предков и духов. Народ, по понятиям христиан, может принадлежать Богу, но не Бог - единственному народу.
Тем не менее, особый духовный и политический климат, сложившийся в свое время в Российской империи, позволил отождествить духовное и национальное.

"В дореволюционной, царской России, уже сложилась устойчивое, официально признанное понятие, что русские - славянский народ. Однако оно не мешало высказывать различные мнения о природе и происхождении русских. Никогда не вызывали сомнения глубокие финно-угорские корни русских, которые смешивались со славянами в процессе многовекового совместного проживания в близком соседстве, оказывая серьезное влияние на генетический состав, язык (в особенности топонимику в части наименования рек и связанных с ними поселений), мифологию и духовную практику, предметы быта, архаическую символику украшений. Очевидными были мощные вливания азиатской крови, начиная с состава знатнейших родов России.
Правящая полтысячелетия династия Романовых с какого-то момента содержала почти исключительно германскую кровь. Пополнялись европейцами и местными инородцами дворянское и мещанское сословия. И так далее … Однако проблемы самоидентификации, определения своего принадлежности к русскому народу, перед гражданами Российской Империи не вставало. Официальная национальная принадлежность однозначно определялась в зависимости от вероисповедания. Вчерашний еврей, немец или черемис считался (писался) русским сразу после принятия православного вероисповедания. И его потомки начинали смотреть на "инородное" родство как на давнюю историю, пикантную, но уже несущественную. Наоборот, при переписи некрещеных языческих деревень Поволжья, Урала или Сибири население русским не писалось - называли мордвой, пермяками, и прочая, в зависимости от местности проживания. (Хотя такие группы населения могли быть идентичными по генетическому составу соседним, православным по вере, округам). Русская народность еще тогда стала в известной мере "виртуальной", т.е. перешла в духовную плоскость, не связанную напрямую с кровным происхождением.
Даже простой народ, в равной мере далекий от европейства и панмонголизма, в достаточной мере отождествлял свою русскость с религией, что видно из самого слова "крестьяне" - видоизмененное "христиане". Другой вопрос, какова на самом деле была вера простого русского народа; а она так же отличалась от веры дворянина, как отличалось и сословное самоопределение. Для простого крестьянина, в отличие от царя или князя, Папа Римский был уже Антихристом, басурманином (в духовном народном стихе "христианская вера" может противопоставляться "латинской"*{Примечание}), а главным проявлением религиозности считалось буквальное физическое соблюдение постов.
"[12]

Такое отождествление - еще один шаг назад от всемирности и всечеловечности, вслед за сокрытием Предания. Его оборотная сторона позволила империи неограниченно расширять государственные границы, включая иные народы, без ломки их родового предания, будь оно языческим, мусульманским или еврейским. Вера снизошла на уровень национального символа, существенно вытеснив идею кровного родства и не отождествившись с геополитическим единством. В соответствии с этим и национальное сознание сделало усилие, чтобы подняться до уровня "народа-богоносца", "Третьего Рима", "Нового Иерусалима". И одновременно Российская империя, строившаяся на принципах "православного государства", "левой рукой" оберегала пространство многоконфессионального общежития, иногда по чисто прагматическим политико-экономическим мотивам. Например, А.П.Николаев [7] в статье "Православная церковь и шаманы в Якутии XVIII-XIX вв." приводит много случаев гибкого поведения миссионеров по отношению к языческому и двоеверному местному населению. "Был случай, когда священник, заболев, обратился за помощью к шаману, другой же в масленицу прошелся по г. Олекминску "с пением богородича", возложив на себя шаманский бубен в сопровождении двух шаманов в полном облачении, которые "представляли свое действо"[8]"
Сегодняшний день России, как и вся история советского периода, продолжают нести последствия этого замечательного смешения понятий, приведшего к смешению-неслиянию множества разнородных кровей, ментальностей и идеалов. Официальная концепция РПЦ, подкрепленная основательными доводами из истории государства Российского, заключается в том, что сам русский народ является результатом действия православия, хотя несомненно лишь то, что он сложился в условиях православия. Но идея тождества нации и веры уже неприменима в условиях современной многонациональной России. В одном из последних публичных заявлений Патриарх Московский и всея Руси Алексий II подчеркивает: "Не допускает наша православная этика деления народов на хорошие и плохие, не позволяет принижать какую-либо нацию, тем более - ставить нацию на место Бога или низводить веру до одного из аспектов национального самосознания". Осознание окончательного разделения в наши дни национального и религиозного заставляет Патриарха уделять значительное внимание работе и распространению православной веры в регионах, в том числе таких традиционно иноверческих, как Татарстан (ислам) или Чувашия (язычество). Таким образом, сохраняется архетипическое сходство между русской православной и еврейской сложностью национального сознания: вера должна служить и символом национальности, и оплотом многонациональной государственности, и всемирным наднациональным символом, предписанным всем народам.
Возрождающиеся архетипы Православного мышления в современной России, видимо, не способствуют продвижению к земному успеху, росту богатства и соответствующего международного авторитета. Реформированные западные религии имели возможность постепенно преобразоваться, приспособиться к современным условиям, "переварить" влияния восточных учений, новейшей эзотерики в стиле New Age, стремиться к разумному сосуществованию с атеистами и новыми языческими движениями. Российская церковь ориентирована на восстановление ментальности столетней давности, и все многообразие и сложность современной духовной жизни, от реформированного католицизма до реконструированного шаманства, вынуждена идеологически располагать между оценками "крайняя ересь" и "искушение диаволово". В традиционное русское сознание заложена идея сильной государственной власти, и слабости, бедности, смирения народа. Но без ранее существовавшего механизма границ оседлости, инородческих окраин, это делает русский этнос уязвимым для носителей более знергичных, сориентированных на силу, богатство и пассионарность национальных идеологий, и естественным образом вызывает националистическую реакцию со стороны молодой и активной его части. Националисту не составляет большого труда увидеть в окружающей действительности врагов: еврейский капитал, кавказский криминал, экспансию транснациональных корпораций… Однако маргинальный шовинизм способен противопоставить всему этому по преимуществу такие вне-идеологические аргументы, как мат и арматурный прут. Экстремистские организации могут выступать под флагом той или иной религиозной идеологии. Они бывают фанатически привержены и русскому православию, и неоязычеству, и зачастую готовы беспринципно сменить идеологию, лишь бы она давала опору для ненависти и обвинения "врагов русского народа".
Однако включение эзотерических, реконструкционных, неоязыческих духовных объединений в поиски национального смысла (специально употребляю это выражение вместо "национальной идеи", допускающей чисто текстуальные упражнения), в выработку центрального устремления, которое объединило бы духовно-этический и материально-прагматический векторы, по своей внутренней природе не сводится к маргинальным явлениям. Вот один из завершающих выводов обширного, хотя и тенденциозного исследования В. Шнирельмана о неоязычестве [9]: "Все неоязыческие идеологии в той или иной степени содержат антиколониальный заряд, не лишенный изрядной доли ксенофобии". Верно ли это умозаключение или нет, но вот пример встречной фобии: "Что, если сегодня свобода слова плюс ГО* породят в России прежде всего настоящую массовую праворадикальную фашистскую партию, а не тех маргинальных ублюдков, не тех "городских сумасшедших", которых либеральная пресса сегодня продает за "фашистов"…. Так что ГО - это чудесно. Но сегодня нам, пожалуй, не по карману будет. А потому - посмотрим Шендеровича, позубоскалим над тендером по "Славнефти", помечтаем о свободе и ГО - да и проголосуем… за "Единство", - пишет еврейский обозреватель Л.Радзиховский [10]. Приведенные цитаты демонстрируют, что Россия сегодня - это "семья взаимно перепуганных народов". Следовательно, идеология без фобий, построенная на формулировке ясной и четкой национально-государственной цели - пути, в форме общеприемлемого "Родового мифа - оберега", могла бы сыграть решающую роль в развитии российского общества, и внести ценный вклад в копилку общемировых идей.

Не пытаясь доказать преимущество любого из описанных выше подходов, выделю одну из идей нового времени, к которой так или иначе приходят позитивно настроенные представители разных идеологий. Речь идет о формировании нового образа "МЫ", образа коллективной ментальности и бытия, на базе малых и локальных сообществ - духовных, творческих, территориальных.
То семейно-кровное родство, которое обожествлялось - поэтизировалось - мифологизировалось далекими предками, давно распалось и смешалось "взаимным перепахиванием" этнических масс, и взаимопроникновением глубинных мифов, не всегда верно понятых в многократном переводе, пересказе, компиляции.
Однако реализация нового родства на уровне современной "родовой общины" - идея, которая при определенных условиях стремительно овладевает миллионами людей. Так, идея "родовых поместий", выраженная в книгах В.Мегре [5], которые большинству читателей кажутся безумными по содержанию и пародийными по стилю, уже создала общественное движение, включающее сотни тысяч последователей, и что еще более важно, появляются реальные сообщества, отважившиеся на попытку реализовать эту программу.
Свои локальные (пока также сельские) поселения создают христианские общины, желающие реально убежать от разнузданности современного общества.
Небольшие территориальные сообщества, движимые духовной идеей восстановления родства с Природой и духовной Первоосновой мира, чувствуют свою способность к преодолению современного экологического кризиса. В равной мере противопоставление агрессивному, бездуховному прозелитизму, исходящему от какого бы то ни было идеологического объединения - нового уровня родства, живой общинной жизни, честного поиска ответа на вопросы, - рано или поздно должно привести к прояснению подлинной духовной истины, которая только в состоянии примирить кажущиеся противоречия бесчисленного множества вероучений.
Правило "Действие рождает равное противодействие" еще более актуально в мире духовных процессов, нежели в механике. Отчаянная борьба с воображаемым противником порождает реального врага соответствующей силы. Гуманистическая мысль XX столетия отчетливо осознала, что стремление к всеобщей унификации порождает сектантскую и межплеменную вражду, а осознание важности разнообразия - полноту взаимопонимания. Коллективное "МЫ" человечества может с большим успехом быть построенным не напрямую из человеческих индивидуумов, но из множества разнородных малых МЫ, не выстроенных по единому образцу в единую иерархию, но именно поэтому наделенных даром взаимопонимания.

Глобальный кризис современной цивилизации указывает, что наиболее успешными в близком будущем могут также оказаться не те объединения, которые, как это происходит теперь, сумели свести воедино абстрактную духовно-нравственную истину с силой и ростом богатства. Будущее процветание, следующее за выходом из кризиса, может быть основано на: теплом и живом ощущении родства, непосредственной связи с миром, его физическими и духовными явлениями. Символом будущего общества может оказаться не жесткая диалектика Перекрестья, единства и борьбы противоположностей, а спицы вращающегося колеса, сплавляющие воедино многообразие мировых явлений. Что не следует понимать как Рас-Крещивание, шаг назад по отношении безвозвратно пройденному пути, но Вос-Кресение, подъем Природы, духовной силы и божественного ведения человека и человечества, реальный шаг к обретению Дерева Жизни.

Вместо эпилога

САД

Есть сад, где туман, словно флейта, поет поутру,
где ночью сосна загорается тысячью окон.
где числа струятся по веткам и гложут кору
и листья грызут, и свивают затейливо кокон,

и звуки крылатые рвутся к соцветиям букв,
а буква неведомым словом округлиться рада.
Корнями свиваются дуб, эвкалипт и бамбук,
но кроны свободны, и нет между ними разлада.

В изгибах ствола многоцветно мерцает смола,
слоны и медведи гордятся талантом и родом,
и Логос летит, словно стройного Смысла стрела,
и Лотос плывет, словно статная Лебедь, по водам.

И рыбы танцуют, и змеи костер развели,
и львиных клыков не страшится олень длиннорогий.
Есть Сад, но застлались, затмились, быльем поросли,
подернуты илом, трясиной просели дороги.

И только безумного сердца безудержный стук
доносит неверные вести из этого сада.
Но нет оправданья сомнительной ловкости рук,
но нет утешенья в спасительной легкости взгляда,

Но нет вожделения прежнего к странным плодам,
хоть все мы надеемся тайно, что родом оттуда,
когда искушение верности смертным садам
сменяется вечным, как мир, воплощением чуда.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1. БИБЛИЯ, синодальное издание, стандартная система ссылок
2. Калевала, Карело-финский народный эпос, Руна 9. Петрозаводск "Карелия", 1989, стр.99
3. Алексий II, Патриарх Московский и всея Руси, Интервью еженедельнику "Огонек". Цитируется по электронному журналу "Мир религий", http://religio.ru/news/5459.html
4. Лоренц К. Агрессия. Москва, Издательская группа "Прогресс" "Универс" 1994, стр.161 -168
5. Мегре В.Н. Серия книг "Звенящие кедры России". Электронные версии книг на сайте http://anastasia.ru
6. Монтень М. Опыты. Избранные произведения в 3-х томах. Tом I. Пер. с фр. - М.: Голос, 1992.
7. Николаев А. П. Православная церковь и шаманы в Якутии XVIII-XIX вв. Электронный журнал "Сибирская заимка", http://www.zaimka.ru/05_2002/nikolaev_shaman/
8. Овчинников М. На памяти моей // Живая старина. 1912. № 11, стр.. 855-879
9. Шнирельман В.А. Неоязычество на просторах Евразии. Москва, Библейско-Богословский ин-т св.Ап.Андрея, 1999, стр. 168
10. Радзиховский Л. Холодный душ. Еженедельная газета "Еврейское слово", №1 (124) 1- 7 января 2003 г.
11. Радин П. Исследование мифов североамериканских индейцев. Санкт-Петербург, "Евразия", 1996 стр. 176
12. Зобнина С.В Традиционализм и русское самосознание в современной России. Материалы Международной научной конференции "Фольклор и художественная культура. Современные методологические и технологические проблемы изучения и сохранения традиционной культуры" 27 - 29 ноября 2002 г.

(С) Светлана В.Зобнина

Другие статьи и интервью

Язычество - Вера и образ жизниЯзычники в наши дниЛитература, Интернет-ресурсыЭкологическое ВозрождениеКольцо форумов СлавииНовоеО Содружестве Природной ВерыОсновы ВероученияНаши целиОбщественные акции и этическое учениеОбряды "Славии"Вечевые Собрания

Реклама:


?aeoeia@Mail.ru
rax.ru: iieacaii ?enei oeoia ca 24 ?ana, iinaoeoaeae ca 24 ?ana e ca naaiaiy
 
Rambler's Top100