Содружество Природной Веры "Славия"
Кольцо Славии
Форумы Содружества Славия
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияЛичная почта: Войти и проверить личные сообщения   ВходВход 
Доброй охоты всем нам!
Приглашаем принять участие в тестировании нового портала Содружества Славия.
Будем рады замечаниям и предложениям.

Правила форума
Список форумов Кольцо Славии
Кольцо Славии -
к началу

«Хлебом кормили чалдонки меня». За 300 лет до Ермака

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Кольцо Славии -> Пегас и Семаргл
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Klerkon
Старожил


Зарегистрирован: 29.03.2009
Сообщения: 865
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Июл 29, 2012 12:04 am    Заголовок сообщения: «Хлебом кормили чалдонки меня». За 300 лет до Ермака Ответить с цитатой

Широко известна русская народная песня «Славное море — Священный Байкал», в основе которой лежат стихи сибирского поэта Дмитрия Давыдова. В одном из распространенных ее вариантов есть слова «Хлебом кормили чалдонки меня, Парни снабжали махоркой...»

Чалдонами в Сибири принято называть потомков первых русских поселенцев, отличающих себя от сибирских казаков и коренных жителей.


Традиционная одежда. Артисты Новосибирского народного ансамбля «Чалдоны».

Среди чалдонов издавна бытует легенда о том, что их предки пришли в Сибирь задолго до похода казаков атамана Ермака (1581-1582). Известный этнограф Г. Н. Прокофьев считал, что чалдоны, происхождение самоназвания которых до сих пор не известно, являются реликтом древнего европеоидного населения Приуралья и Западной Сибири, ассимилированного угорскими и самодийскими народами.

Интересную гипотезу о происхождении чалдонского субэтноса приводит томский краевед С.В. Трусов:

«Русь incognito. Об Именах «остяцких» князьков и русскоязычном субстрате в Сибири — самарах и чалдонах, пришедших в Сибирь задолго до Ермака.

В городе Томске долгое время успешно работала замечательный ученый-этнограф Галина Ивановна Пелих, профессор кафедры археологии и истории краеведения Томского университета. К большому сожалению, она умерла в 1999 году. Специализировалась она на изучении быта, языка, истории и культуры селькупов, малочисленного народа Севера.

С давних пор этот народ самодийской языковой группы живет двумя изолированными анклавами. Одна часть — в верховьях реки Таз и в приполярном Енисее, а другая — в среднем течении Оби, а точнее в Томской области.

За свою научную жизнь Галина Ивановна исколесила многие глухие места Западной Сибири. Среди ее респондентов и случайных знакомых в ходе экспедиций попадались и русские старожилы, чалдоны.

Хочу сразу сказать, что никакого отношения к народам, бежавшим в Сибирь из-за религиозных притеснений, чалдоны не имели. Также не имели они никакого отношения к чердынцам, мезенцам и устюжанам.

Выходцы из вологодского Великого Устюга, поморской Мезени и пермской Чердыни, хотя и являются одними из первых русских насельников Сибири, производили это заселение самостоятельно, отдельно от чалдонов, другими путями и, насколько позволяют это утверждать собранные мной материалы, гораздо позже чалдонов.

Так что же это за народ такой, чалдоны?

Галина Ивановна в своих научных экспедициях, попутно записывала рассказы, предания и легенды чалдонских старожилов. Незадолго до смерти она, наконец, выкроила время, чтобы отвлечься от селькупской тематики и обратить внимание на скопившиеся за десятки лет материалы по чалдонам. Она писала:

«Мне приходилось неоднократно на протяжении 30 лет (начиная с 40-х годов) бывать в различных поселках Среднего Приобья, собирая материал по этнографии нарымских селькупов. Русское население тех мест меня мало интересовало. Сейчас, при просмотре экспедиционных материалов прошлых лет, обнаружились многочисленные упоминания о неких Каяловых и ряд рассказов, записанных с их слов как о селькупах, так и о самих сибирских старожилах Каяловых и об их далекой прародине на реке Каяле».

На специалистов, изучающих историю Сибири, её статья «Обские Каяловы о реке Каяле» произвела эффект разорвавшейся бомбы. Правда большинство ученых так и не выразили свою оценку этому мощному по своей значимости, но небольшому по объему, материалу. Может они его так и не читали, а может, не захотели читать. Хотя не все.

Профессор Томского и Алтайского государственных университетов Алексей Михайлович Малолетко сделал многое для популяризации открытий Галины Ивановны, а также смог предложить свое видение на историю происхождения чалдонов.

Его статья «Первая русская колония в Сибири» нашла большой отклик у читателей. Задолго до указанных авторов, Михаил Федорович Розен, алтайский ученый и краевед, обращал внимание на сообщения многих доермаковских источников о привычных для Европейской России старинных географических названиях, распространенных в Сибири: «Лукоморье», «самары», «Грустина» и т.д.

Материалы Галины Пелих и Алексея Малолетко стали стартовой основой в моих изысканиях.

Итак, что собой представляет этот народ? Чалдоны на протяжении сотен веков жили в Сибири замкнутыми общинами, сумев сохранить русский язык в оригинальном исполнении, что позволяет твердо их идентифицировать как народ русского происхождения.

Множество устаревших форм звучания русских слов, выпавшие из нашего языка термины, оригинальные обороты и многое другое, даже при беглом ознакомлении с образцами речи чалдонов, позволяют сделать лингвистам определенный вывод о давнем отделении представителей данного народа от основного русскоязычного массива.

Столыпинская реформа и события советского периода, полностью разрушили привычный уклад чалдонских деревень. В настоящее время таких населенных пунктов на территории Сибири практически не осталось. Галине Ивановне выпала счастливая возможность записать легенды и рассказы чалдонских старожилов, сохранивших устойчивую устную традицию собственной истории.

По их рассказам чалдоны пришли в Сибирь за 10-15 поколений до Ермака, т.е. не позднее XIII-XIV веков. Рассказчики передали Галине Пелих устную информацию всего лишь о нескольких семьях (родах), сославшись при этом, что пришли они в Сибирь в места, давно уже освоенные другими семьями чалдонов. До этого они жили в черноморских степях в междуречье Дона и Днепра. Там их называли «самарами» и обзывали «паджо».

По словам Каяловых, на их старой родине вокруг них жили такие же, как они, русские люди, называвшие себя «самарами»: «Голимо было там самарских!» Сами Каяловы жили на притоке реки Самары, впадающей в Днепр. Название она имела — Каяла. Свою фамилию они вели от имени этой реки. Название ее в этом виде до настоящего времени не сохранилось.

На современной карте можно отыскать два крупных притока реки Волчьей (притока Самары) — Сухие и Мокрые Ялы, возможно имеющих отношение к реке Каяле. В тюркоязычной среде гидроним «Каяла» мог означать «Большие Ялы», так как первая часть слова — «ка», часто в практике означала у восточных народов — «главный», «большой».

Пример: «Катай» (этот термин запечатлен у Марко Поло именно в таком виде) — «Великие таи», «каган» — «великий хан». Впрочем, это одно из моих предположений.

Тем не менее, рассказу чалдонов о реке Каяле приходится верить.


Ночь прошла, и Кровяные зори
Возвещают бедствие с утра.
Туча надвигается от моря
На четыре княжеских шатра.
Чтоб четыре солнца не сверкали,
Освещая Игореву рать,
Быть сегодня грому на Каяле,
Лить дождю и стрелами хлестать!

Это строки из первых глав «Слова о полку Игореве» в интерпретации Николая Заболоцкого. Древнерусский автор еще многократно будет называть имя этой горестной реки, на которой произошла битва между войском князя Игоря и половцами.

Значит, река Каяла реально существовала и вполне могла быть одним из притоков реки Самары. Исходя из того, что Игорь двигался из Путивля и Новгород-Северского мимо Донца к Дону, Тьмуторокани и Крыму, его возможный путь мог проходить мимо реки Самары и ее притоков.

По рассказам старожилов-чалдонов река Каяла была названа так из-за того, что она образовывала в своем среднем течении дугу в виде коромысла. Во многих местах на Дону до сих пор коромысло называют «каялой». Возможно, от этого слова произошло и название инструмента горняков «кайло» («кайла»), у которого ударное долото изогнуто в виде коромысла.



Инструмент горняков – кайло (кайла).

Вот этому варианту происхождения названия реки я верю больше, чем вышеупомянутому.

Раньше Каяловых в Сибирь ушли Цингаловы, которые жили на территории современной Украины несколько западнее их. Как пишет Галина Ивановна, со слов Каяловых, живущих в Томской области:

«Многие «самарцы» покидали тогда свои земли и уходили в Сибирь. Они селились у слияния Оби и Иртыша. Здесь было основано село Самарово, вокруг которого образовались затем Самарская волость и Самарский уезд. Эти места были давно известны самарцам по рассказам торговцев, которые ходили туда с товарами за пушниной».

В повествовании чалдонов, записанных Галиной Ивановной, еще упоминалось несколько этнонимов и топонимов, связанных с их прошлой родиной. «Паджо» — одно из имен, которым самаров называли окрестные племена.

Река Байбалака, так самары называли Каялу в нижнем ее течении. Река Кельчик. Она текла в одном конном переходе южнее мест обитания Каяловых. Голубые бахмуты — кони, уникальной масти, которых разводили чалдоны на своей прошлой родине. Все эти термины мы разберем подробно. Большинство из них переселенцы перенесли на карту Сибири.



Чалдоны ушли из причерноморских степей потому что «начались страшенные войны». [татаро-монгольские нашествия XIII в. или поход на Золотую Орду Тамерлана 1395 г.?] Как сообщали Каяловы Галине Пелих:

«Они шли сухим путем «на конях, верхами», с женами и детьми. Имущество везли в тюках, гнали скот и питались им в пути. До Иртыша шли по «самарским речкам». Потом начались незнакомые места. Когда добрались до низовий Иртыша, там было уже много самарских.

Все места у Оби были заняты. Поэтому Каяловы поселились выше села Самарово, на притоке Иртыша. Рядом снова оказались Цингалы. Кругом тоже были свои — самарские, которые все подходили и подходили небольшими группами «из-за Дона». А к северу и к югу жило «остячье». Тунгусы тоже сюда заходили. Но Каяловы ни с кем не враждовали, свободной земли здесь было много.

В Приобье Каяловы продолжали разводить коней-бахмутов. Корма здесь было много, особенно на заливных лугах и островах. Кони хорошо прижились к новым местам, однако порода стала вырождаться. Кони стали лохматыми и приземистыми. Они потеряли голубой цвет — превратились в сизых, но сохранили выносливость и резвость».

Местное население приняло их мирно, с удовольствием роднилось. В то время от устья Иртыша и выше по течению Оби жили селькупы. Они чалдонов называли паджо: «паджо тыманда» — русский пришел, «паджо-лака» — уважительное обращение к русскому. А казаков, последователей Ермака, селькупы называли «касак», «касыр-гула». К паджо селькупы относились дружелюбно, к касыр-гула — враждебно.



Судя по всему, чалдоны в Приобье смогли объединить вокруг себя разрозненное местное население в небольшие княжества. Первые русские сибирские летописи сообщают нам о местных князьках Самаре, Чингале (Цингале), Бардаке, Романе, Бояре, Доне, Демьяне, Боянде. Исследователи давно обратили внимание на необъяснимые на основе хантыйского языка имена.

Зато они становятся понятными, если принять во внимание их чалдонское происхождение. С Самаром и Цингалом сразу все ясно. О Бардаке речь пойдет немного ниже. Роман — это этническое имя, обозначающее в славянской среде принадлежность его носителя к Риму, чаще всего территориальную. Обычно такое имя на Руси давали выходцам из бывших римских дунайских провинций, где процветали языки романской группы.

Население в Подунавье в средневековье было в основном славянским. К тому же, история зафиксировала несколько взаимных миграций населения с Дона, Днепра и Дуная (Дунайская компания Святослава, Владимира и еще некоторых киевских князей, а также гуннское, аварское, булгарское и венгерское нашествия).

Нижнее Подунавье в X-XIII веках входило в сферу влияния Киевской Руси. Имя Роман носили и многие русские князья. Например, Роман Глебович, князь Рязанский, воевавший с Всеволодом Большое Гнездо.

Имя Бояр — можно также интерпретировать как этническое имя, обозначающее принадлежность человека к булгарам (булярам, болярам) или к территории Буляра (Волжской Булгарии). Кроме того это слово является старинным терминов славянского происхождения, о чем я буду рассказывать ниже.

Князец Дон, мог получить данное имя по месту своей древней Родины. Имя Демьян было в употреблении у народов северного Причерноморья. Легендарная Тьмуторокань, по сведениям древнебулгарской летописи «Гази-Барадж тарихы», называлась так по имени бека (князя) Тамьяна (Дамьяна) — «Дима-тархан» (в византийских и некоторых других летописях Таматарха). Тархан — это восточное звание правителя области, обладающей значительной автономией от метрополии.

Имя Демьян имело широкое хождение в русскоязычной среде. Оно упомянуто в новгородских берестяных грамотах XII века (№№ 87, 163) и в грамоте из Старой Руссы 12 века (№ Ст.Р.6.). Кроме того, часть кочевого индоевропейского населения Восточной Европы подверглась в IX-XI веках христианизации (православной и католической церквями), в результате чего, взамен их привычных богов был предоставлен пантеон христианских святых, среди которых были братья, святые-бессребреники, врачеватели и чудотворцы Козьма и Демьян (Косма и Дамиан).

В русских традициях, простые люди иногда обращались к образу Касьяна-Демьяна, навеянного старыми верованиями и не имеющего ничего общего с христианскими святыми. Так, Касьян был злой божественной силой. На Руси его называли Касьян Немилостивый, Касьян Завистник, Кривой Касьян. Образ Касьяна-Демьяна был навеян смешением православной религии с древними верованиями и образами предков славян. Касьянов день приходился на 29 февраля и отмечался один раз в 4 года.

О том, что степные жители причерноморских степей были подвергнуты частичной христианизации, говорит и то, что в наших летописях среди имен половецких ханов можно встретить не только языческие имена: Кобяк, Осалук, Барак, Сугр и т.д., но и христианские: Данила, Юрий и др.

В Ипатьевской летописи сообщается, что после разгрома войск князя Игоря на реке Каяле, пленных князей разобрали половецкие ханы: «Игоря же бяхуть яли Тарголове, мужь именемь Чилбукъ, а Всеволода, брата его, ялъ Романъ Кзичь». Как видим, у кочевников Северного Причерноморья встречаются такие же имена, как и у «остяцких» князей Приобья.

Боянда или Боян — имя, также не имеющее никакого отношения к хантам, которые, согласно современным представлениям, составляли основное население «остяцких княжеств». Данное имя встречается в русских источниках (например, в «Слове о полку Игореве»).

Известна также улица Бояна в Великом Новгороде, существующая и поныне. Данное имя зафиксировано также в булгарской среде. В Болгарии данное имя до сих пор весьма популярно. Бояном звали также одного из аварских каганов. Но согласно древнебулгарской летописи «Гази-Барадж тарихы» это имя взял себе аварский каган Тубджак после того, как побратался с булгарским балтаваром Боян-Чельбиром.

В то же время фамилии Цынгаловых, Бардаковых, Самаровых (Самаркиных), Кельчиных, Байлаковых (Байбалаковых) широко распространены среди чалдонов. Встречаются они и среди местного «остяцкого населения». Это объясняется процессами ассимиляции и политического верховенства чалдонов над остяками в доермаковский период.



После того как в среднем течении Оби появились войска русского царя, по рассказам Каяловых, местные чалдоны оказали им организованное сопротивление. Русские летописные документы так же сохранили сведения о борьбе с царскими отрядами людей Бардака, Романа, Самара, Демьяна.

Вот некоторые сообщения об этом. Хантыйский князь Самар, как указано во многих сибирских летописях, погиб в стычке с казаками. В ясачной книге начала XVII в. упоминается «лутчей человек Байбалак Самаров», видимо его сын. Стоит обратить внимание на имя сына князя Самара — Байбалак. Именно Байбалакой в преданиях Каяловых, записанных Галиной Пелих, называлась река Каяла в нижнем своем течении.

«Бардаковы дети» (Тонья и Суета [тоже старинное славянское имя, зафиксированное в источниках - прим. Клеркона] — дети сургутского князька Бардака) со своими людьми «заворовали и погромили» государеву казну в 400 рублей, убив нескольких русских. После этого т. н. Сургутское княжество было разгромлено.

Не сумев противостоять вооруженным огнестрельным оружием казакам и стрельцам, чалдоны ушли вместе с селькупами на юго-восток, вверх по Оби в район впадения в нее рек Тым, Кеть и Чулым. А также на северо-восток, на реки Таз и Енисей.

В конце XIX века профессор А.И. Якобий в ходе своей поездки по реке Надым сделал запись о народе, отличающимся и от самоедов, и от остяков. Этот народ назывался «нях-самар-ях». Можно предположить, что это были ассимилированные осколки населения бывших самарских княжеств, состоящих из собственно самаров и селькупов.

Возможно, что позже, не усидев и там, они стали переселяться на притоки Енисея, Лену, Амур в Прибайкалье. Об этом говорит обширная «самарская ономастика». Галина Пелих писала:

«Исследования показали, что «происхождение этого этнонима в тунгусоязычной, самоедоязычной, угорской и тюрской средах является указанием на южный компонент, принявший участие в этногенезе, и связано с первичным значением «человек».

В том, что чалдоны оказали сопротивление казакам русского царя, кроются, на мой взгляд, традиции холодного, пренебрежительного отношения к чалдонам со стороны русских поселенцев. Вновь прибывшие русские переселенцы встретили в этих местах аборигенов, говорящих на устаревшем («потешном») русском языке, не знающих огнестрельного оружия и многих других достижений тогдашней цивилизации, да к тому же противящихся русской колонизации.

Существенную роль в негативном отношении к русскоязычным аборигенам Сибири сыграли религиозные взгляды.

Чалдоны были в основном язычниками, только некоторая часть из них в стародавние времена подверглась христианизации. Но за отсутствием связи с религиозными центрами их христианская вера выродилась, создав некий упрощенный симбиоз язычества с элементами христианства.

Официальная церковь не могла этого допустить, считая их язычниками и вероотступниками.

Слово «чалдон» в устах казаков и других сибирских новопоселенцев стало носить издевательский, уничижительный характер: недалекий, упрямый, недоразвитый.

Данные факторы повлияли не только на негативное отношение к чалдонам, но и на замалчивание их заслуг в освоении Сибири. Ни одна летопись, ни один документ Московского царства прямо о раннем чалдонском населении Сибири не говорят.

Хотя кое-какие сведения о чалдонах и самарах есть у Семёна Ульяновича Ремезова в его «Истории Сибири» и в некоторых других русских документах XVI-XVII веков.

Кроме вышеуказанных факторов, существенную роль в этом сыграл и тот факт, что завоевание Сибири русскими производилось от имени Московской Руси, которая долгое время в жестокой борьбе оспаривала законность своих притязаний на звание «Единственной Руси» с другими государственными образованиями русских: Тверским, Рязанским и другими княжествами.

А также с Речью Посполитой, прямо заявляющей, о своих правах быть единственным государством всех русских и ведущей при этом неустанную борьбу за осуществление своих требований (эта борьба вспыхнула с новой силой в смутное время).

Наконец, с Волжской Булгарией (Казанским ханством), также в свое время претендующей на гегемонию над всей Русью.

Чалдоны к Московской Руси не имели никакого отношения, в отличие от казаков Ермака, устюжан, мезенцев и чердынцев.

Даже некоторое замалчивание давних и традиционных связей Великого Новгорода с Югрой явилось следствием царской политики, жестко требующей признания первенства права Великого князя (царя) Всея Руси во всем.

То, что все рассказы, записанные Галиной Пелих со слов Каяловых, не являются выдумкой, доказывает огромное количество прямых и косвенных фактов, а также сведений, из дошедших до нас, документов.

На карте нидерландского картографа Абрахама Ортелиуса, изданной за одиннадцать лет до похода Ермака, в Среднем Приобье было показано поселение Цинголо:



«Карта Тартарии» Абрахама Ортелиуса из его сочинения «Зрелище круга земного». Антверпен, 1570 г.


Одно из изданий «Карты Тартарии» Абрахама Ортелиуса.


Фрагмент «Карты Тартарии» Абрахама Ортелиуса с топонимами «Цинголо» и «Грустина».

А на карте XVII века Дж. Кантелли в районе Среднего Приобья есть надпись «Samaricgui», т.е. «самарики»:


Фрагмент карты Дж. Кантелли «Lagran Tartariadivisa». 1693 г.

Это доказывает, что народ такой реально существовал.

Герард Фридрих Миллер в «Описании Сибирского царства», рассказывая о присоединении земли князя Демьяна по реке Демьянка, сообщает о том, что аборигены оказали особое сопротивление в Демьянском городке, где у них стоял особо почитаемый идол:

«…есть у них Кумир, о котором сказывают, что вывезен из России во времена Владимирова крещения, и в России под именем Христа ему молятся. Оной Кумир вылит из золота, и сидит в чаше…».

Ну не ханты же вывезли с Руси этот идол? Описывая волости, лежащие от Тобольска вверх по Иртышу (в 12 днях хода от Тобольска), Миллер повествует нам о татарской волости, которая называлась «Урус». В переводе с татарского языка её название означает, «русская». Название этой волости в тюркской форме говорит о том, что ее происхождение связано со временем доминирования тюрков. То есть, она возникла во времена, предшествующие завоеванию Сибири Ермаком.

После присоединения Сибири к Руси возникновение подобного названия было бы невозможно. Русские с конца XVI века сами стали доминирующим этносом в Западной Сибири. Им незачем было обозначать волости проживания русских, так как русские селились везде. Тем более что русские никогда бы не назвали данную волость в тюркской форме.

В 1597 году Царь Федор Иоаннович, как сообщают Сибирские летописи, послал в Мангазею (на Таз) и на Енисей, своего человека, Федора Дьякова, для исследования тех мест на предмет принятия в российское подданство. Возвратившись через два года с полными возами собранного ясака, разведчик доложил, недавно вступившему на престол, Борису Годунову:

«Там в незнаемых странах восточных полно русских людей... Каких? А всяких... Они там давно. Кто торгует, кто охотится, а кто дань с самояди берёт в свою пользу воровски».

Напомню, что по рассказам Каяловых, самары Среднего Приобья после поражения от казаков ушли на Таз, нижнее течение Енисея и на территорию современной Томской области. Поэтому, можно предположить, что «полно русских людей» отнесено и к чалдонам-самарам.

Еще одно подтверждение русского присутствия в доермаковский период приводит Галина Пелих. Она рассказывает:

«Местные жители из Панингородка (поздний Ляпин) утверждали, что еще в XVI в. здесь были порядочные русские лавки и что место это уже до XVI в. было известно по торговле, которая проводится там как в складском месте товаров».

«Самоеды говорят, что они видели белый город, который казалось, был построен из камня, … слышали также что у них есть животные, имеющие длинную гриву и хвост, которые не имеют рогов, и что копыта у них круглые, не раздвоенные как у оленей… К ним вышли люди все сделанные из железа; я полагаю, что это были люди одетые в латы».

В данном случае, как я считаю, Галина Пелих не совсем права. Данное известие нельзя соотносить с заселением Сибири чалдонами.

Объясняя происхождение названия реки Ляпин (притока Северной Сосьвы) известный советский и российский языковед, член-корреспондент РАН, А.К. Матвеев писал:

«Название реки возникло путем переноса по смежности. Ляпином назывался городок обских угров, который находился на этой реке и был взят русскими в 1499 г., во время знаменитого похода воевод Семена Курбского и Петра Ушатого за Урал. По Г.Ф. Миллеру, городок Ляпин назывался «по-вогульски» Лопынг-уш, в более поздних записях Б. Мункачи Лопынг-ус (мансийское ус — «город») или Лопмус.

Русские вполне могли превратить загадочное Лопынг в Ляпин, может быть не без влияния со стороны имени воеводы Степана Ляпы, который в 1364 г. «воеваша по Обе реке до моря».

Не соглашусь и с уважаемым языковедом. Мне кажется, что высказанное мнение данного ученого, в значительной мере откорректировано современным устоявшимся мировоззрением на дату проникновения русских в Сибирь. Данный стереотип, ограничивающий русскую колонизацию концом XVI века, оказывает мощное давление не только на общие представления об истории освоения Сибири, но даже на выводы конкретных ученых, имеющих на руках сведения, противоречащие этому стереотипу.

С чего бы москвичам переделывать «остяцкое» название инородческого городка в название, связанное с именем новгородца Степана Ляпина? Взаимоотношения между Москвой и Великим Новгородом, только что покоренным москвичами, были в это время натянуты до предела.

Между тем, Г.Ф. Миллер, предположивший вогульское наименование данного городка от реки Лопынг-сойм, не расшифровал нам, что означает на русском языке название данной реки. Речушка это не большая, поэтому можно предположить, что история ее названия не спрятана в глубине веков. В то же время, сам Миллер, рассказывая об этой речке и городке, писал:

«В древности же и в то время, о котором идет речь, это место было известно торгами, которые вели там русские и зыряне с вогулами и остяками. В зимнее время обе дороги, с Шокура на Сыгву и с Илыча на Сосву, сходились здесь. Поэтому, как рассказывают тамошние вогулы со слов своих предков, там были русские торговые лавки, от которых теперь не осталось никаких следов».

Тут же Герард Миллер рассказывает о древней зимней торговой дороге, связывающей Русь с Зауральем, которая проходила через Ляпин и заканчивалась в Березове. Проложена она была еще до похода Ермака. Поэтому можно предположить, что название данного населенного пункта не имеет никакого отношения к вогулам, как впрочем, и к чалдонам. Сюда проникали инициативные новгородцы, такие как Степан Ляпа.

Новгородская летопись пишет, что в 1364 году «той зимы в Югры новгородцы приехаша дети боярские и малые люди и воеводы Александр Авакумович, Степан Ляпа, воевавшие по Обе реке до моря, в другая половина рати на верхней Оби воеваша».

Как видим, согласно русской летописи, новгородцы проникали не только до Ляпина, лежащего не так уж и далеко от Уральских гор, но и ходили за Обь. А также вверх по Оби и вниз до Ледовитого океана. Такая мощная экспедиция, охватывающая огромные территории, не должна была ограничиться простым ограблением зауральских земель.

Наверняка новгородцы постарались предпринять шаги к закреплению успешного похода в виде обложения постоянной данью и строительством опорных пунктов. Поэтому, нет ничего необычного в том, что на берегах сибирской речки был поставлен Ляпин-городок, получивший свое название от фамилии новгородского воеводы. Фамилия Ляпин (Ляпа) была очень распространена на Руси.

А.Г. Мосин, автор «Словаря уральских фамилий» пишет: «Авторы словарей фамилий предлагают разные объяснения: «Ляпа, Ляпун — тот, кто делает все кое-как, тяп-ляп, поспешно и плохо; говорит грубо и некстати, «ляпает». Несмотря на столь отрицательные значения, Ляпа и Ляпун в качестве личных имен (нецерковных) были очень распространены в старину.

Возможно, к ним настолько привыкли, что их перестали связывать с исходным нарицательным смыслом обоих слов» (см. также: ЛЯПУНОВ); «Ляпа — так встарь называли удар ладонью, шлепок, оплеуху и подобающее прозвище давали склонным к рукоприкладству»; от ляпа — «широколицый человек» или «нерасторопный человек»; «нерасторопный, медлительный человек»; «о том, кто нескладно или невпопад говорит»; «неряшливый, глуповатый человек».

Исторические примеры: «Иван Ляпа, крестьянин, 1494 г., Кострома; Грихно Ляпин, крестьянин, начало XVI в., Новгород»; «Петр Ляпин, воронежский земский староста, 1664 г.; Иван Ляпин, дьяк московский, 1687 г.»; «Крестьянин пог.Кудымкар на р. Иньве Ивашка прозв. Ляпа Борисов, 1623 г.». В XVII в. фамилию эту носили шестеро дьяков и подьячих. Фамилия встречается в Каргополе (Архангельская обл.) и в Кунгурском р-не Пермской обл.».

Речка, на которой стоял Ляпин, течет с Уральских гор. Ляпин-городок, видимо находился на восточных отрогах Урала, так как французский путешественник Пьер-Мартен де ла Мартиньер, на которого ссылается Галина Пелих, путешествовал в этих местах в 1653 году и сообщал, что городок этот находится в котловине среди достаточно высоких гор. Поэтому городок этот был не на много удален от русских земель европейского Севера и вполне мог быть опорной базой для проникновения новгородцев за Урал.

Кроме речки Ляпин, являющейся притоком Сосьвы, впадающей в свою очередь в Обь, река с таким названием присутствует и в бассейне Мезени. Замечу, что в Архангельском поморье, по землям которого течет Мезень, ханты и манси никогда не жили, а вот новгородцы с давних времен селились. Жители с берегов Мезени (мезенцы), как известно, издавна вели активное освоение сибирских просторов. Именно поэтому фамилия Мезенцев широко распространена среди сибирских старожилов.

Ляпин-городок вновь фигурирует в русских летописях под 1499 годом, когда большая рать Ивана Третьего, которой руководили воеводы князь Семен Курбский, Петр Ушатый и Василий Бражник Заболоцкий совершила основательный поход «за Камень». Русские воеводы захватили Ляпин-городок. Некоторые исследователи считают, что данный факт служит основанием для утверждения о том, что городок этот до того был сугубо инородческим.

Да ничего подобного! Там вполне могли жить новгородцы. Ведь летопись сообщает о том, что Курбский руководил московской ратью. Новгородцы же были присоединены к Московии незадолго до этого, в 1478 году, поэтому отдаленные территории Новгородчины, после ликвидации метрополии, вполне могли попробовать жить самостоятельно, надеясь на то, что москвичи их за Камнем не достанут.

Именно с подчинением Великого Новгорода Москве начались регулярные походы московских ратей за Урал. Это косвенно может указывать на то, что московское правительство старалось оприходовать новгородское присутствие в Югре.

Давнее присутствие русских в сибирской земле подтверждают и археологи, у которых скопилось огромное количество предметов, найденных в разных местах Сибири и датируемых XIII-XIV веками: фрагменты русских горшков, русские мечи и кольчуги, большое количество бронзовых и серебряных украшений славянского происхождения и т. п. Так, ещё в XIX веке русские кольчуги, обнаруженные в Сибири, В.М. Флоринский относил к XIII веку.

Он же отмечал, что вымываемые водой из разрушенных захоронений в районе самарской Оби перстни с непонятными знаками на печатках имеют узор, встречаемый на древнерусских тулах (колчанах). Обнаруженный в Сибири древнерусский железный меч докт. ист. наук Вячеслав Иванович Молодин отнёс к XI-XIII векам.

Подробнее о находке в 1975 г. т. н. «барабинского меча» см. здесь: http://www.shans-online.com/articles/2010-12-16/zagadka_ryitsarskogo_mecha/

Галина Пелих отмечала:

«Археологи одними из первых заметили появление в Приобье в XIII-XIV вв. предметов, чуждых местному населению». Это были фрагменты русского горшка с плоским дном, изготовленного на гончарном круге», железные ключи, голубые фаянсовые бусины, бляхи о головами льва или барана, большое количество «бронзовых и серебряных поделок-луниц, височные кольца и браслеты с боченками, иначе говоря, комплект украшений, хорошо известных по русским и болгарским древностям».

К XIII веку относятся самые ранние из обнаруженных в Сибири русских кольчуг.

Из Приобских курганов взяты «бронзовые щитковые перстни в большом количестве. Прототипы изображений на щитках «имеются на перстнях камско-волжской Болгарии и некрополях Херсонеса Таврического», а также на древних русских монетах.

В 1547 году австрийский дипломат при русском дворе Сигизмунд Герберштейн опубликовал книгу «Записки о Московии», в которой, ссылаясь на не дошедший до нашего времени «русский дорожник» [«Югорский дорожник» — прим. Клеркона] (путеводитель) описал Сибирь, в которой упомянул Лукоморье, местность в Среднем Приобье. «Лукоморье» — слово, происхождение которого невозможно приписать ни финно-уграм, ни тюркам, ни самодийцам:

«Эти последние получили имя от крепости Серпонов (Serponow) в Лукоморье (Lucomorya), лежащем на горах за рекой Обью… Река Cossin вытекает из Лукоморских гор; при ее устье находится крепость Cossin, которой некогда владел князь (knes) Венца (wentza), а ныне его сыновья».



Карта Приуралья и Западной Сибири из одного из ранних изданий «Записок о Московии» С. Герберштейна.

Подробный анализ книги Герарда Миллера «Описание Сибирского царства» тоже подтверждает тот факт, что пути из Европы в Сибирь были известны русским издавна. Так, в 1556 году, за то, что сибирский князек Едигей (Боянда), прислал малую дань, царь направил к нему служилых людей: Девлет Козю, да Сабаню Рязанова. Они вернулись в Москву с полной данью и письменным обещанием Боянды и впредь платить сполна.

Я упомянул именно это сообщение вовсе не потому, что оно было первым в хронологии русских походов за Урал. Русскими летописями зафиксированы многочисленные походы новгородцев в Сибирь, начиная с XI века.

Но в данном отрывке, речь идет не о единичном набеге или воинской операции, а об обыденном взаимоотношении центральной власти с далекой периферией. Скажу больше, скорее всего к неплатежу привычной дани, Боянду подвигло появление в Сибири Кучума, приведшего в это время свой народ [кочевых узбеков — прим. Клеркона] из Средней Азии.

Миллер пересказал в своей книге «Описание Сибирского царства» предание о том, что поморы издавна из Архангельска и Мезени плавали на своих кочах на Обь и основали там городок Березов. Правда, он тут же усомнился, что такое плавание возможно на поморских «суденышках».

Но мы, в свою очередь, тоже подвергнем сомнению это его высказывание, в связи с тем фактом, что на подобных судах сибирские первопроходцы Хабаров, Дежнев, Лаптевы и другие, ко времени исторических исследований самого Миллера, не только дошли до Тихого океана, но и открыли Аляску, Берингов пролив и т.д.


Сибирский коч. Форма данного типа судов на Руси оставалась практически неизменной с IX по XIX век.

Миллер прекрасно знал о путешествиях простых русских людей по Сибири, но не верил в факт их дальних плаваний по Северным морям. Хотя, еще Мавро Орбини, труды которого были известны Миллеру, писал в своем, изданном в 1601 году, «Славянском царстве», что на островах Ледовитого океана издавна живут русские люди:

«Руссы из Пермии, — как повествует Карл Вагрийский, — плавая по Северному Океану, около 107 лет назад обнаружили в тех морях неизвестный доселе остров, обитаемый славянами. На этом острове, как говорит Филипп Каллимах в послании к папе Иннокентию VIII, вечные холода и льды. Называется он Филоподия и величиной превосходит Кипр, на современных же картах мира его называют Новая Земля».

Путь до берегов Новой Земли, не на много легче, чем до устья Оби. Особенно если учесть, что поморы обычно пересекали полуостров Ямал по рекам и протокам. А «107 лет назад» означает, что указанное событие произошло ранее 1494 года (наверняка Мавро Орбини писал данные строки ещё до года выпуска своего произведения в свет).

Если учесть, что Миллер свой труд издал в 1750 году, то не приходится сомневаться в способности русских поморов добираться до устья Оби. Подтверждением факта дальних плаваний русских по арктическим морям является общеизвестный случай отправки Иваном III Великим своего посла в Данию. Было это в далеком от Миллера 1496 году.

Григорий Истома, назначенный послом, не мог плыть ко двору датского короля Юхана напрямую через Балтику из-за сложных отношений России со Швецией. Поэтому, он добирался до места своего назначения окружными путями, через Северную Двину и Ледовитый океан, вокруг Скандинавии.

Такой способ отправки послов в Европу стал в то время для Руси традиционным. Причем Сигизмунд Герберштейн, рассказывая о поездке Истомы, с которым он общался непосредственным образом, упоминал, что плавание это осуществлялось на небольших поморских «суденышках».

Что интересно, сам Миллер, неоднократно в своей книжке приводит сведения о дальних путешествиях поморов. Так рассказывая о путешествии на Таз и Енисей в 1597 году царского посланника Федора Дьякова, Герард Миллер констатировал:

«Сия страна наипаче была известна обывателям около рекъ Двины и Печоры живущим, какъ Русскимъ, такъ и Зырянамъ, по тому что они за соболинымъ промысломъ и для торговли туда часто хаживали».

Не думал же немецкий историк при русской Академии наук, на самом деле, что поморы туда пешком бегали, по совершенно не обустроенным, безлюдным, болотистым местам? А даже, если бы и пешком вдруг вздумалось идти непривычным к такому способу передвижения поморским жителям, то огромные расстояния обязали бы их строить фактории и промежуточные городки, так как в столь отдаленную глушь за один год от Печоры до Таза дойти по суше совершенно невозможно.

Расстояние от устья Северной Двины до устья Енисея по прямой 1950 км. А от устья Северной Двины до Березова 1140 км. От устья Печоры до устья Енисея 1190 км, а до Берёзова 600.

И лучшего места, чем Березов городок для этой промежуточной базы найти было бы трудно. Поэтому, либо у Миллера были нелады с географией (что сомнительно), так как до Енисея добираться было гораздо дальше и труднее, чем до Березова, либо он при изучении источников, не смог избавиться от той или иной степени предвзятости, присущей всем немецким академикам, излагавшим в XVIII веке историю Руси.

На странице 164 «Описания Сибирского царства» Герард Миллер, вновь возвращается к происхождению названия городка Березов. Он описывает остатки двух небольших поселений, что находятся выше Березова по Сосьве. Аборигены, с которыми общался Миллер, не знали, кто их поставил, и кто в них жил. Зато назвали один из них Сугмутом, что, якобы, в переводе на русский язык, звучит как «Береза».

На этом основание, Миллер, высказывается, что не зря, мол, он сомневался в устных преданиях о давних поселениях русских в этих местах. Этому его сомнению можно было бы и поверить. Но есть несколько «но».



Герард Фридрих Миллер, точнее Мёллер (1705-1783) — русский историк, этнограф и архивист немецкого происхождения.

Во-первых, Герард Миллер, наряду с Августом Шлецером и Готлибом Байером искренне верил, в то, что русский народ не инициативен и не обладает достаточными талантами. Отсюда его глубокий скепсис в отношении способности русских поморов совершать дальние морские походы и основывать поселения на столь отдаленных территориях.

Это его глубокое заблуждение, порою не позволяло его, в общем-то, пытливому уму, старательности и немецкой педантичности, видеть явные системные ошибки в научном изложении собственной информации.

А иначе, Миллер по-другому воспринял бы информацию, изложенную им самим на странице 159 собственного труда. Там он рассказывал о том, что живущий в районе Березова «знатнейший тамошний князец, именуемый Лугуй», узнав про появление казаков вблизи его границ (в устье Иртыша), самостоятельно послал в Москву послов с челобитной. Особо подчеркну: Лугуй послал челобитную царю до появления в его княжестве русских отрядов. И царь в 1586 году дал Лугую охранную грамоту…

Этот документ, по признанию самого Миллера, он держал в собственных руках. Текст его приведен немецким ученым в точности до последней буквы. С подробным и долгим перечислением всех регалий русского монарха: «Божею милостью Государь Царь и Великий Князь всея Руси, Владимирский, Московский, Новгородский…» и т.д.

Но вот что интересно, в царской грамоте перечислено шесть остяцких городков, над которыми властвовал Лугуй. Пять из них имеют, по мнению некоторых историков, финно-угорские названия (в чем я глубоко сомневаюсь): Куноват-город, Илчма-город, Ляпин-город, Мункос-город, Юил-город. Но Березов назван в царской грамоте именно, как «Березов городок».

И вот теперь вопрос на засыпку: почему в царской грамоте название Березова приведено по-русски? Почему его не назвали Сугмутом? Ведь русские, по уверениям Миллера, там до этих пор не жили? Если при составлении грамоты был переводчик, почему он другие названия не перевел? И откуда взялся этот переводчик? И вообще, казаки еще не дошли до Березова, а местное население уже прекрасно знало дорогу в Москву.

Во времена посещения Миллером Березова дорогу через Урал на Москву называли «русским тесом». Миллер на страницах своей книги (во 2 главе) делает обширный экскурс о зафиксированных посещениях Сибири русскими. Немецкий ученый при этом признает тот факт, что русские купцы и охочие люди бывали в Березове систематически.

Он даже описывает место, где по рассказам аборигенов стояли русские лавки до построения города Березов. Он повествует о том, что эти лавки были перенесены впоследствии в новопостроенный город. Но в праве самостоятельного строительства городка Миллер русским отказывает. Нонсенс!

Невозможно, чтобы аборигенный князь называл в документе свой городок так, как его называют заезжие купцы. Это возможно только в том случае, если эти купцы сами данный городок поставили и составляли, при этом, его основное население. Кроме того, Миллер, будучи усердным и трудолюбивым ученым, естественно читал произведение австрийского посла при московском дворе Сигизмунда Герберштейна «Записки о Московии», где изложено подробное описание путей из Москвы и Северной Двины на Обь.



Барон Сигизмунд фон Герберштейн в кафтане и шапке, подаренными ему великим Московским князем Василием III.

Герберштейн бывал в Москве в 1517 и 1526 годах, и изложил рассказ о путях на Обь на основании рассказов людей там бывавших и «русского дорожника» (путеводителя)[«Югорского дорожника» — прим. Клеркона], естественно написанного ранее времени прибытия Герберштейна в Москву.

Вдумайтесь, для чего пишутся путеводители? Путеводители пишутся не для того, чтобы рассказать об уникальном, единственном в своем роде путешествии, а для того, чтобы многочисленным путешественникам было проще добраться до намеченной цели. А это значит, что описанными в дорожнике путями в Сибирь пользовались многие.

Герберштейн, естественно, перевел с некоторыми помарками, но общая точность маршрутов, которыми пользовались еще долгие и долгие десятилетия после походов Ермака, путешествующие в Сибирь россияне, не вызывает сомнений.

К примеру, путь по рекам Щегор, Северная Сосьва и Тавда, указанный Герберштейном, был многолюдным еще пару столетий.

Вдумайтесь, Герберштейн указал многие топонимы Западной Сибири, которые до сих пор у нас на слуху! Это и Казым, и Обь (причем австриец отметил, что она вытекает из озера [«Катайского озера» — прим. Клеркона], а она и правда вытекает из Телецкого озера), и Тюмень, и Иртыш, и Ляпин, и многие другие.

Это говорит о действительном существовании данного дорожника задолго до прибытия за Урал Ермака. Не ностродамусы же, действительно, сочиняли данный документ, предполагая, что через сотню лет сибирские реки назовут точно так же, как указано в дорожнике и Обь побежит из Телецкого озера?

В районе современного Березова Герберштейн указывает реку, которая носила название Береза. Обратите внимание, данная река тоже имеет сугубо русское название, что еще раз подтверждает то, что город Березов, построили именно русские. Если уж, даже гидроним, обычно являющийся наиболее архаичной частью всех топонимов, получил русское наименование, то сомнений в значительном присутствии русского населения в низовьях Оби быть не должно.

Исследователи, не воспринимающие значение информации, изложенной в «Записках о Московии», обычно вытаскивают в качестве контраргументов фантастические сведения, приведенные Герберштейном тут же: о людях-рыбах, людях со звериными мордами и золотом идоле «старухи» [«Золотой бабы» — прим. Клеркона]...

Если бы все изложенное Герберштейном было бы выдумкой, и русский дорожник оказался бы набором басней, то откуда бы его составителям были известны точные географические названия земель неведомых? Вопрос, повисший в воздухе.

Забегая вперёд, скажу, что существуют и другие источники, подтверждающие то, что некоторые из путей, связывающих Европу с Сибирью, были проложены в точности так, как было переписано Герберштейном из русского дорожника. И пути эти были обитаемы еще задолго до того, как данный путеводитель оказался в руках австрийского посла.

Еще раз повторюсь: проникновение русских через Ледовитый океан и сухопутными путями с Печоры на Обь не имеет никакого отношения к чалдонам. Русские, заселившие еще до прихода Ермака, низовья Оби были поморами, вятичами, угличами, мезенцами и новгородцами. Они осваивали эти территории несколькими путями, отличными от чалдонских.

В том, что русские еще задолго до XVI века бывали и на Оби, и на Иртыше нет ничего необычного. Об этом говорят известные всем документы, многочисленные новгородские и московские летописи. А также тот факт, что великий князь Иван III (1462-1505), дед Ивана Грозного, еще за сто лет до Ермака, среди своих многочисленных титулов, имел титул князя Югорского и Обдорского.

Именно при нем московское войско совершило путями, проложенными новгородцами, свой первый поход на Обь. Произошло это в 1465 году, когда великий МосковскийИван III Великий послал на Югру устюжан, во главе с великокняжеским воеводой Тимофеем Скрябой...

Миллер писал, что посланный царем в 1600 г. на р. Таз князь Мирон Шаховской подвергся там нападению «воровской самояди». По мнению историка на это ее подвигли происки зырян, торгующих с этим населением.

Давайте немного разберем этот момент сибирской истории. Для начала кто такие зыряне? Это народ, живущий на европейской стороне Уральских гор и давно подчиняющийся к тому времени русскому царю. Поэтому, если они торговали с местным населением, то естественно, что закупленный товар продавали в России, откуда вывозили вещи, необходимые ненцам. То есть они были в системе российского государства. Не в Англию же они везли закупленные товары? Присутствия другого государства на севере Сибири не отмечено.

Поэтому я не вижу никакого смысла в предположении Миллера. Ведь про зырян он сказал чисто гипотетически, без ссылок на документы. Вообще массовое проникновение зырян в Сибирь началось только в XIX веке, когда они стали наниматься на заготовку дров для пароходов и наладили активную торговлю с сибирскими племенами, о чем нам недвусмысленно повествует известный путешественник и этнограф XIX века А.А. Дунин-Горкавич в своем «Тобольском севере». До этого, проникновение зырян отмечено только в единичных случаях.

Поэтому, вряд ли они могли так хорошо освоиться на реке Таз самостоятельно, да еще оказать сопротивление царским войскам. Ведь весь их интерес пребывания в столь отдаленных от своей родины местах, по свидетельству самого Миллера, сводился к вывозу скупленных мехов в Россию.

Во-вторых, по свидетельству опять же самого Миллера, самоядь была весьма миролюбивым племенем [глубокое заблуждение автора, юраки и селькупы, например, были очень воинственными! — прим. Клеркона] и жила неорганизованными малочисленными общинами. Трудно представить, чтобы люди этого племени смогли сформировать отряды для нападения на вооруженных огнестрельным оружием стрельцов.

Нападение на Мирона Шаховского было совершено в 1600 г. в междуречье Пура и Таза. А мы знаем, что именно в эти места переселились чалдоны и селькупы, ушедшие с Оби. Именно они, уже имеющие опыт недружелюбных отношений с царскими отрядами, имели все основания для такой встречи отряда Шаховского.

И еще одно небольшое отступление. Я уже рассказывал про опубликованную Миллером царскую охранную грамоту остяцкому князю Лугую, датированную 1586 годом, в которой был указан городок Березов. Но в 7101 (1593) году царь Федор посылает своих воевод для строительства города Березов.

Где тут логика? А логика проста.

Заметим, что практически все вновь созданные на территории Сибири царскими указами города уже имели в данных грамотах конкретные названия. Так и указывалось: построить город (острог) Сургут, Березов, Тару, Туруханск и т.д. Не крепость на берегах Оби при впадении в нее речки Бардаковки, а город Сургут. Не острог на берегах Енисея, при слиянии его с Нижней Тунгуской, а город Туруханск.

И речь в царских указах идет не о строительстве городов в нашем понимании этого слова, а о строительстве крепостей (острогов), для закрепления присоединенных территорий. И чаще всего они строились на территории существующих городков, имеющих свои конкретные давнишние названия.

Но главное, да к тому же прямое доказательство жизни русских чалдонов в Сибири задолго до Ермака, припасли лингвисты.

Дело в том, что чалдоны в своих обрядовых и бытовых песнях употребляли некоторые русские слова, давно выпавшие из нашего лексикона. Особенно показательно, в этом отношении слово «комонь». Так когда-то на Руси называли коня. А в Сибири даже еще в прошлом веке чалдоны распевали:


«…Тут стояли комони,
Все комони под коврами,
Один комонь не подкован…».

В «Слове о полку Игореве», написанном вскоре после 1185 года, «комони» упоминаются трижды, а слово «конь» — ни разу. В другом древнерусском эпическом произведении — «Задонщине», созданном в 1380-е годы, 17 раз упоминаются «кони» и только дважды — «комонь».

Следовательно, к этому времени слово «комонь» уже практически исчезло из русского языка. А в написанном несколькими десятилетиями позже «Сказании о Мамаевом побоище» слово «конь» упоминается 17 раз и ни одного — «комонь». Выходит, к этому времени слово «комонь» на Руси уже вышло из употребления, и казаки Ермака, прибывшие в Сибирь в 1581 году, никак не могли принести его с собой. Таким образом, это абсолютно достоверно доказывает, что чалдоны появились здесь задолго до Ермака. И произошло это не позднее 1400 года.

Галина Пелих отмечала, что чалдоны делят себя на две группы. Те, что пришли с Дона называли себя чалдонами. А те, что пришли «из-за Дона» — самарами. Обе группы высмеивают друг друга за манеру говорить, привычки и т.д.

Галина Ивановна писала:

«Это особенно подчеркивают Каяловы, которые считают, что они даже говорили иначе, чем чалдоны из казаков. Каяловы говорят не «чело», а «чало», не «человек», а «чаловик», не «челдон», а «чалдон» и высмеивают казацких чалдонов за то, что те говорят на «и». Последнее обстоятельство подтверждают местные диалектологи, установившие, что часть старожительского населения Сибири говорит все на «и»: «игород, игурцы, да ча, да пошто, «ты, матка, ча, та ты ча», потешно так говорят».

Двуслойность обских старожилов проявляется в самых различных областях их культуры. У русских Приобья, пишет, например, известный сибирский фольклорист П.И. Мельников, — «нет единой культуры, единого песенного стиля … Носители одних певческих традиций не принимают, высмеивая, стиль и манеру пения других певческих групп».

Известный филолог, профессор Новосибирского Государственного Университета Леонид Григорьевич Панин подтверждает то, что в Сибири имеется целый пласт зафиксированных у старожилов Приобья «диалектизмов, унаследованных русским языком от древнейшей эпохи».

Даже в ХХ в., отмечает Панин, сибирские старожилы продолжают употреблять слово «веко» в значении «блюдо», «поднос», слово «камень» в значении «горный хребет», слово «скала» в значении «береста». В Европейской России эти семантические архаизмы исчезли очень давно. Не случайно этнографы отмечают, что записанные в Приобье тексты былин обнаруживают большую близость к общему древнерусскому эпосу и подчёркивают: «...нигде, кроме Северной России, не сохранилась такая старая Русь, как в Сибири».

Галина Пелих рассказывала: «Симптоматично, что именно в древнерусском старожильческом слое прослеживаются элементы сходства с южноевропейской русской традицией. Например, в старожильческом Приобье обнаружился уникальный русский гидроним в виде названия речки Самбиус (левый пр. р. Кенги), близкий «древнему имени Киева — Самбатас». [Самбатасом называет Киев византийский император Константин Багрянородный в своем сочинении «Об управлении империей» (948 г.) — прим. Клеркона]

Крутую дугу возвышенного обского берега (против северного устья Иртыша) русские старожилы назвали по образцу Причерноморья — Лукоморьем. Наблюдаются поразительные черты сходства в области искусства. Так, в чулымском Приобье был найден серебряный кувшин, украшенный тем же самым орнаментом, что «встречается на стенных украшениях русских старинных храмов XII в.».

…Отдельные совпадения обнаруживаются иногда самым неожиданным образом. Однажды А. Каялов рассказывал о своей поездке на васюганскую реку Тор. «Разве есть у Васюгана приток под названием Тор? — переспросила я. — Да, есть, — ответил Каялов. — Это хорошая, богатая река. Остяки зовут её Чижапкой, а мы называем река Тор». Ни на одной из известных мне карт я не нашла в этой округе гидронима «Тор». Но позже в Томском государственном архиве обнаружился указ из «Томского управления акцизными сборами Западной Сибири» от 26 мая 1892 г., где упоминается река «Тор-Чижапка».

В этой связи, хотел бы напомнить, что князь Игорь бежал из плена: «Перееди на ону сторону Тора с конемь поводнымъ».

В своей небольшой статье, всего 15 страниц журнального текста, Галина Пелих писала: «В заключение обратим внимание на следующее обстоятельство. В Сибири Каяловы жили, в основном, в трех местах. Сначала они поселились в районе северного устья Иртыша. Затем часть из них перебралась в район Тымского Приобья и сколько-то ушло на восток в Тазовско-Туруханское междуречье.

В районе Самарского приобья Каяловы жили на иртышской протоке Байбалаковой. Их земли простирались до местечка Кельчик, которое позже значилось как хантыйский городок Кельчиларский.

В Тымском Приобье Каяловы заняли узкую полосу земли, ограничивающую с востока треугольник между Тымом и Обью. Эти земли, по словам тымских селькупов, были покинуты их прежними хозяевами — селькупами, ушедшими на Таз. Каяловы заплатили тымским селькупам за данную землю выкуп (кортом) и поэтому были приписаны к Тымской инородной волости 1-й половины.

С тех пор они считались тымскими жителями. В действительности Каяловы жили, охотились, рыбачили по всей территории вдоль притоков Оби: Пыжиной и Чунджельки, которая вершиной почти смыкалась с рекой Чамжелькой – притоком р.Тым. Не исключено, что Каяловы продолжали в какой-то степени заниматься коневодством, так как название реки Чунджелька означает по-селькупски «конная река».

Современную реку Пыжину Каяловы назвали рекой Каялой, а селькупы звали её Каил
_________________
Кот — животное священное, а люди — животные не священные!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Klerkon
Старожил


Зарегистрирован: 29.03.2009
Сообщения: 865
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Июл 29, 2012 12:24 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

илга — река Каяловых. Древнее название реки Пыжиной в форме Каилга было зафиксировано в 1927 г. М. Шатиловым, который писал о «небольшой речке Каилга или Пыжина».

По словам Каяловых, северной границей их владения была небольшая речка Кельчик, впадающая в Тым. Известно, что обская протока, в которую впадала р.Каяла (Пыжина), называлась протокой Байбалаковой, а её противоположный берег — Байбалаковым плесом».

Вышеприведенная информация наглядно показывает, что в Сибири, задолго до прихода Ермака на постоянной основе жило русскоязычное население. Данное население было неоднородным. В Нижнее течение Оби с европейского севера с давних пор проникали новгородцы, мезенцы, поморы, устюжане, чердынцы. Позднее — москвичи.

Южные районы Сибири были заселены чалдонами, в устной традиции которых закрепилась информация о том, что они пришли «с Чалого Дона». Нижнее Поиртышье освоили самары, пришедшие в эти места из причерноморских степей».


Ссылка: http://etnogena02.hut2.ru/Path-SKOLO/11-chaldonRUS-2.htm
_________________
Кот — животное священное, а люди — животные не священные!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Кольцо Славии -> Пегас и Семаргл Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Ovsem.ru
Рейтинг@Mail.ru
rax.ru: показано число хитов за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня

Реклама: