Святки. Рождество. Новый год.

Глава из книги "РУССКАЯ ОБРЯДОВАЯ ПОЭЗИЯ. ЖИЛИ-БЫЛИ..."/Составители, авторы статей и комментариев Г.Г. Шаповалова и Л.С. Лаврентьева - С.-Пб.: Русско-Балтийский информационный центр "БЛИЦ",1998
--------------------------

Святки! Сколько надежд, ожиданий, предвкушения радостей и веселья связано с этими праздниками.

В России Святки (с 25 декабря (7 января) по 6 (19) января) ожидались с нетерпением, особенно молодежью. Они сменяли тяжелый сорокадневный рождественский пост, когда гулянья и разные потехи были запрещены, а до поста развлекаться не позволяли многочисленные хозяйственные работы. Со Святками приходили колядованье, скоромная еда, гаданья — возможность приподнять завесу над будущим, над предстоящим годом.

Новый год, перенесенный указом Петра I в 1699 году с 1 сентября на 1 января (день, когда церковь чествовала святого Василия), разделил Святки на «Святые вечера» — с 25 декабря (7 января) по 1 (14) января — и «Страшные вечера» — с 1(14) января по 6 (19) января. Святые вечера в народном сознании были связаны с Рождеством Христовым. Вторая неделя (Страшные вечера) шла под знаком разбушевавшейся нечистой силы, активность которой прекращалась в Крещение, когда освящалась в церквях и прорубях вода, на дверях и окнах в домах ставили мелом или углем кресты и окропляли их принесенной из церкви «святой водой».

Обход дворов с песнями-колядками совершался за Святки трижды: в Рождественский сочельник — это была «рождественская коляда», под Новый год (в день Василия Великого, или Кесарийского) — «Васильевская коляда» и в Крещенский сочельник — «крещенская коляда». В первый день Рождества, вслед за духовенством, обходившим дворы с молебном, ходили ребятишки с восьмиконечной звездой и «славили Христа» — пели рождественские тропари (молитвенные стихи и песнопения православной церкви), за что им выносили пироги или печенье.

В числе колядовщиков обязательно был «мехоноша», собиравший в особый большой мешок «дары подаяния». Сбор колядовщиками продуктов когда-то был элементом поминальной обрядности: в поминальные дни нужно было накормить «дзядов» (умерших предков), не то — жди беды. Со временем дары утратили поминальный характер и стали «заработанной» добычей колядовщиков, которые делили ее между собой после обхода всех дворов. Зачастую с колядовщиками или отдельно ходили ряженые. Рядились козой, медведем, конем, быком, могли тянуть за собой плуг, имитируя пахоту, принимали образы стариков с длинными бородами из пакли, наряжалась горбатыми старухами, цыганами, солдатами, коновалами, при этом балагурили и разыгрывали целые сценки. Ряженье тоже стало просто веселой игрой, но сохраняет в себе все тот же общий смысл обряда, символику плодородия. Помня об этом, легче понять и тексты песен колядовщиков и ряженых.

Где коза ногою,
Там жито копною,
Где коза рогом,
Там жито стогом.

Для каждой семьи Святки начинались после Всенощной, с вечернего застолья, совмещавшего обед и ужин, так как в сочельник по церковному уставу было запрещено есть до первой звезды. На столе обязательно была кутья — каша из крупного зерна — ячменя или пшеницы — с медом и ягодами черемухи или коринки (в городе употребляли рис и изюм). Готовили также блины, поминальное пиво (канун), компот из сухих фруктов — узвар (озвар). Ритуальная еда, которая была на рождественском столе в сочельник — тоже напоминание об обычае поминания предков. В каждом доме в деревне, а зачастую и в городе непременно пекли «козули», «коровки» — фигурки домашних животных из особого теста на меду, украшенные подцвеченным белком с сахаром (это печенье шло и в дар колядовщикам). Помимо еды ритуальной, на столе в обилии была и скоромная праздничная пища: студень, жаркое, колбасы и прочее.

Кончался праздничный ужин, и молодежь высыпала на улицу. Если село было большое, делились на две группы. Одна с одного конца шла, другая — с другого. Каждая выбирала «старшого», «мехоношу», который нес мешок, куда складывали все, чем хозяйки одаривали за добрые пожелания (пироги, «козули», деньги и др.). Впереди группы шел парень с шести- или восьмиконечной звездой из фольги или цветной бумаги, прикрепленной к длинному шесту. Иногда звезду делали полой и внутри зажигали свечку. Светящаяся в темноте звезда словно плыла по улице.

И в морозном воздухе звенели, искрились песни-припевки:

1. К нам пришло-прикатилося
Святое Рождество!
Вот Свят вечор! Вот Свят вечор!*
Мы ходили-походили, колядовщики!
Мы искали-поискали Иванова двора!
Стоит Иванов двор на пяти столбах,
На пяти столбах
На семи верстах!
Как во первом терему
Сам хозяин во дому!
Во втором-то терему
Сама хозяйка во дому!
А во третьем терему
Часты звездочки!
Часты звездочки,
Милы детушки!
Коляда-коляда,
Подавай пирога!
Или хлеба ломтину,
Или денег полтину!
А не дашь пирога.
Так корову за рога!
Вот Свят вечор!
Вот Свят вечор!

Старшой стучит в окошко первого с краю дома: «Хозяева, по колядовать?» Ну, кто же откажется от доброго пожелания? — «Колядуйте, пожалуйста!»

И колядовщики пели:

2. Пришла коляда
Накануне Рождества.
Дайте коровку,
Масляну головку!
А дай Бог тому,
Кто в этом дому,
Ему рожь густа,
Рожь ужиниста:
Ему с колоса Осьмина,
Из зерна ему коврига,
Из полузерна — пирог.
Наделил бы вас Господь
И житьем, и бытьем,
И богатством,
И создай вам, Господи,
Еще лучше того!

За хорошее подаяние колядовщики пели хозяевам благопожелания:

3. Дай те Господи
На поле — прирост,
На гумне — примолот.
На столе — гущина,
В закромах — спорынья *
Коровы-те дойны,
Сметаны-те толсты.
Сметану-то снимают,
Ложки ломают,
За окошко бросают.
Наши ребята все подбирают.
С праздничком!

-------------

* Припев повторяется после каждых двух строк.
* Спорынья: см. Словарь
-------------

Если хозяева скупились и ничего не подавали, им могли спеть и не очень приятное пожелание:

4. Коляда-моляда,
Не хошъ ли пирога?
Не ломай, не ломай,
Весь подавай!
Коляда, коляда,
Подай нам пирога!
Не дашь нам пирога,
Мы быка за рога,
Мы телицу-годовицу,
Мы корову-яловицу,
Овцу-ягоницу,
Кошку-лакомицу!

Ну тут уж ребятам нужно было удирать со всех ног: обиженные хозяева могли и накостылять.

В самой колядке были четко определены праздники, входящие в понятие «Святки».

5. А рано, рано петушок попел,
Рождественские козули. Архангельская область, Онежский район. Святой вечер добрым людям!*
А раней того Петро встал, звонком позвонил,
Звонком позвонил, ковалев побудил,
Ковалев побудил: «Вставайте, ковали,
Вставайте, ковали, куйте топоры,
Куйте топоры, тешите брусы,
Тешите брусы, стелите мосты.
Да будет идти три праздничка:
Первый праздник — Святое Рождество,
Второй праздничек — Святого Василия,
Третий праздничек — Святое Крещение.
Святое Крещение, с колядами прощение.
Святой вечер добрым людям!

-------------

* Припев повторяется после каждой строки.
-------------

Во второй праздник Святок — а это было 1-е января, день Св. Василия Кесаретского (Новый год), так же, начиная с кануна, ходили от дома к дому и пели благопоже-лания хозяевам, только припев был другой (особенно в Поволжье, Воронежской губ.) — «Овсень...», «Таусень...»

Слово «овсень» толкуют по-разному: одни связывают его со словом «просинь» (так в старину называли январь), другие — со словами «сев» или «овес».

Поздравлять с Новым годом ребята ходили, неся в лукошке зерно (пшеницу, овес). Кидая его через стол в красный угол, они пели благопожелания хозяевам и поздравляли с Новым годом. Песенки подобного рода должны были благоприятствовать хорошему урожаю.

На Васильев вечер — 31 декабря (13 января), то есть под Новый год, обязательным блюдом на столе, помимо каш, колбас, вареного и жареного мяса, был поросенок. Семья должна была съесть «кесаретского» поросенка (Святой Василий был родом из Кесарии, поэтому в народе он назывался Василий Кесаретский; отсюда и поросенок стал называться «кесаретский» или «кесарийский»): он сулил изобилие, плодовитость животных, урожай, благополучие в доме. Кесаретский поросенок, как вся ритуальная еда, тоже напоминает нам о представлениях наших далеких предков, приобщавшихся на праздничных пирах к тем силам и тем способностям, которые приписывались съедаемым животным.

6. Овсей, Овсей
Шел по дорожке,
Нашел железце —
Сделал топорочек,
Ни мал ни велик —
С игольные уши;
Срубил себе сосну —
Наснастил мосточек.
По этому мосту
Шли три братца:
Первой-то братец —
Рождество Христово,
Второй-то братец —
Крещенье господне,
Третий-то братец —
Василий Кесаринский.
Блин да лепешка
На заднем окошке.
Подавай, не ломай,
Не закусывай!
У хозяина в дому
Велись бы ребятки,
Велись бы телятки,
Велись бы ягнятки,
Велись бы жеребятки,
Велись бы поросятки,
Велись бы козлятки,
Велись бы цыплятки,
Велись бы утятки!


7. Благослови-ка нас, Бог, утро Новый год!
Таусень, таусенъ!*
Не летай-ко ты, соколик, высоко,
Не маши-ко ты крылом широко.
Не примахивай кручину к молодцу,
Ко Трофиму Алексеевичу.
Собирается Трофим к заутрени,
Надевается кафтан во сто рублей,
Подпоясывает кушак во тысячу,
Надевает шляпу — цены нету.
Как пришел наш Трофим ко заутрени,
Да и все люди сдивовалися:
- Да и чей это такой добрый молодец?
Да кто его воспоил, воскормил?
- Воспоила его родна матушка,
Воскормила его родна бабушка.
Супротив его двора стоит горенка нова,
Как во горенке любезная его.
«Погляди-ка ты, любезная, в окно,
Покажи-ка свое белое лицо.
Уж я буду всем товарищам хвалить:
Хороша девка написанная,
Уму-разуму насыпанная».
Он по горенке похаживает,
Он с гривенки на гривенку ступат,
Он полтиною по горенке лукат,
Он рублями-то ворота запират.
Супротив его двора приукатана гора,
Приукатана гора, принавколоты дрова:
Ходят пиво варить, хотят Трошенъку женить.
Да взять ли, не взять ли у Филиппа дочь,
У Филиппа дочь, дочку Танюшку.
Не держите под окном, подарите серебром,
Да и дай вам Бог да и в поле-то урод,
Из восьминки три восъминки, из зернышка пирожок!
Да чего же ты, хозяюшка, пожаловаешъ:
Или денег мешок, или каши горшок?
Таусень, таусень!

-------------

* Припев повторяется после каждой строки.
-------------


8. Ай во боре, боре
Стояла там сосна
Зелена, кудрява.
Ой овсень, ой овсень!
Ехали бояре,
Сосну срубили,
Дощечки пилили.
Ой овсень, ой овсень!
Мосточек мостили,
Сукном устилали,
Гвоздъми убивали.
Ой овсенъ, ой овсень!
Кому ж, кому ехать
По тому мосточку?
Ехать там овсеню
Да Новому году!
Ой овсень, ой овсень!

9. Мы ходили, мы гуляли по Святым вечерам.
А-а-авсенъ! А-а-авсенъ!*
Мы искали, мы шукали белую березу.
Мы нашли эту березу у Хлюстовых на дворе.
На этой березе сидела тетера,
Сидела тетера, перушки роняла.
Выходила, выступала Настенька-лебедка,
Перушки сбирала, в подушечку клала,
В подушечку клала, в другу набивала.
«С кем мне спать, с кем не почивать?
С кем мне почивать, кого на ручку класть?
Кого мне на ручку класть? Тимофея Никитича!»
А-а-авсенъ! А-а-авсенъ!
Пышки, лепешки,
Поросячьи ножки.
В печи сидят,
На нас глядят,
Поесть хотят.

-------------

* Припев повторяется после каждой строки.
-------------

10. Новый год пришел,
Старый угнал,
Себя показал!
Ходи, народ,
Солнышко встречать,
Мороз прогонять!

В некоторых местностях в новогоднюю ночь принято было выставлять на воротах, или на скамейках, или у крыльца миску с кутьей, киселем, клали кусок пирога и «закликали мороз», просить его, как это велось еще в языческие времена, чтобы он, «Мороз», не уничтожил молодые всходы хлебов, не помешал хорошему урожаю в наступающем году, не лишил людей благополучной сытой жизни.

11. Мороз, Мороз Василъич!
Ходи кутьи есть!
Мороз, Мороз Василъич!
Ходи кутьи есть!
А летом не бывай:
Цепом голову проломлю,
Метлой очи высеку!

12. Мороз, мороз,
Не бей мой овес!
Иди мой кисель съистъ,
Не бей мой овес!

В течение всех Святок на Севере России принято было еще петь «Виноградья», называвшиеся так по припеву «Виноградье красно-зеленое». Это было тоже колядованье. Слово «виноградье», употреблявшееся в русском средневековье, сохранилось в народной поэзии как поэтический образ, символизирующий плодородие, обилие и довольство, а также — любовь, брачную жизнь. Этот образ проник в разные типы песенной поэзии. В песнях о свидании влюбленных, о сватовстве, о счастливой любви девицы и молодицы образ виноградья — один из самых распространенных. В святочных песнях Виноградье прослеживаются и элементы христианства, упоминаются имена Иисуса Христа, Девы Марии, святого Николая, святого Егория. В народном сознании они низводились с неба на землю и воспринимались как реальные активные помощники крестьянина-землепашца в его тяжелом труде.

Песни-пожелания были обращены к каждому из членов семьи и исполнялись особо: холостым, женатым с детьми, женатым бездетным. Если в песне величали одного человека, то такое виноградье называли «малое», если всю семью — «большое». Желаемое выдавалось за реальность: дом назывался «теремом», вокруг дома «тын серебряный стоит», «на всякой тычине по жемчужинке». Песни для обходов дворов состояли из трех частей: просьбы разрешить спеть песню; прославления хозяев; просьбы о вознаграждении за благопожелание. За исполнение этих песен полагались дары в виде козуль, пирогов, пряников, конфет, иногда давали и деньги. Если хозяин не скупился — ему пели еще и «благодарность»:

Сто бы тебе коров,
Полтораста быков,
По ведру бы-то доили,
Все сметаною...

Эта часть колядок особенно важна, так как в ней владельцу одной коровенки и лошаденки сулились тучные стада, обильный урожай и т.п. Если хозяин скупился, ему пели «корильную»:

Кто не даст коляды,
Тому двор чертей,
Огород червей!

13. Виноградье красно-зеленое*,
Уж мы ходили да гуляли, да по новым городам,
Уж мы ходили, мы искали господинова двора.
Господином двор далеко в стороны,
Далеко в стороны да на высокой горы.
На семи стоит верстах, на восьмидесяти столбах.
Как у этого двора хрустального стекла ворота.
Все закладочки были литой стали.
Да что у этого двора стоит зелен сад,
Да что в этом во саду да мурава-трава,
Да мурава-трава, цветы лазуревые.
Что во этом во саду стоят три терема;
Да в первом да терему все весел-ясен месяц,
Да весел-ясен месяц — то ведь самый господин,
То ведь самый господин — Иван Петрович.
Да во втором да терему да все светла заря,
Да все светла заря — то сама госпожа,
Да то сама госпожа — да то Татьяна Петровна.
А во третьем терему да часты звездочки,
Да часты звездочки — да то малы деточки.
Да выходили малы дети на красно ново крыльцо,
Да выносили малы дети да бел крупитчатый калач,
Да подавали малы детки да виноградчицам калач.
Виноградье красно-зеленое.

-------------

* Припев повторяется после каждой строки.
-------------

Первые 6 строк исполняются, когда колядовшики подходят и останавливаются перед домом. Если хозяева пускают их в дом, они поют, начиная с 7-й строки.

14. Прикажи, сударь хозяин,
Виноградье спеть!
Виноградье красно-зеленое!
Если прикажешь —мы споем,
Не прикажешь — отойдем.
Виноградье красно-зеленое!*

Как по морю, морю синему
Ходил-гулял Сокол-корабль
Ни много ни мало — двенадцать лет с половиною,
Двенадцать лет со полуночью.
Сокол-корабль на якорях не стаивал.
Желтых песков не хватывал,
Желтых песков — макарьвских.
А сам корабль был изукрашенный,
Золотым гвоздям сколоченный,
Нос-корма позолоченный,
Бока-то взведены были по-турскому,
По-турскому — по-хранцузскому.
А еще что было на Соколена корабле?
Три были церкви соборныя,
Три было базара — гостинные.
Три было бани — торговые.
А еще кто управлял Соколом-кораблем ?
Был хозяин-то сам Илья Муромец,
А кормой-то правил Полкан-богатырь,
А палубщик был Добрынюшка,
Алеша Попович — накидчиком:
Вот завидел, заслышал
Илью Муромца Турецкий хан...
Он сказал своим робятам таковы слова:
«Вы вставайте-ка, робята, поранешенько,
Одевайтесь-ка, робята, во легки платья,
Ступайте-ка, робята, на сине море.
Разбей-разбей Сокол-корабль,
Илью Муромца во полон бери,
Во полон бери, ко мне жива приведи;
Полканушку секи-руби,
Добрынюшку под товар клади;
Поповича Алешу во синя море кидай!»
Илья Муромец заслышал турецкого хана.
Он по кораблю похаживает,
Сапог о сапог поколачивает:
«Сапоги вы сапоги, издалеча везены,
Издалеча везены, из матушки-Москвы!»
А тугой лук сам потягивает,
Колену стрелу накладывает,
Сам ко стреле приговаривает:
«Ты лети, лети, стрела, во турецкой град,
Во турецкой град, во ханов сад,
Во ханов сад, во белой шатер,
Во белой шатер, за дубовой стол
Самому хану во белу грудь,
Вынимай-ка у него ретиво сердцо.
Ретиво сердцо со печенью!»
Вот тогда-то турченята испужалися,
Во легки стружки спокидалися.
«Не дай Бог на сине море бывать,
На сине море бывать,
Илью Муромца видать
Ни нам, ни детям, ни внучатам,
Ни внучатам, ни правнучатом!
А хозяину желаем многая лето!»
Виноградье красно-зеленое!

-------------

* Припев повторяется после каждой строки.
-------------

Эту песню пели в Рождественские вечера, когда ходили со «звездою». Центр «звезды» делался из обруча сита; внутри пристраивали палочку с гнездом для свечи, зажигаемой во время хождения. Обруч оклеивался промасленной бумагой, красной и зеленой, внутри укрепляли картинку с изображением Ильи Муромца на корабле. Внешние края «звезды» украшались звездами с бахромой из разноцветной бумаги, укрепленными на короткой рукоятке.

15. Ходят девицы о Святых вечерах,
Виноградие красно-зеленое!*
Еще идут девицы господинова двора.
Господинов двор далеким-далеко,
[На пятьдесят] верстах, да на семидесят столбах.
Еще около двора да все трава-мурава,
Трава-мурава, трава шелкова.
На каждой на травинке по цветочку цветет,
На каждом на цветочке по жемчужинке висит.
У двора ворота были решетчатые,
Подворотенка была стекольчатая,
У ворот верея была — рыбий зуб.
Ступил во двор — все три терема стоят,
Крутоверховаты, златоверховаты.
Во первом-то терему как светел месяц,
Светел месяц — сударь батюшка,
Во втором-то терему как светлая заря,
Светлая заря — родна мамушка,
Во третьем-то терему да часты звездочки,
Часты звездочки — да родны сестрицы.
Выходил Алексей на красное крыльцо,
Выносил господин как серебряный алтын.
Выходила и Анна на красное крыльцо,
Выносила госпожа золотую гривну.
Выходили малы деточки на красное крыльцо
Выносили малы деточки крупитчатый калач.
Садились мы тут да во единый круг,
Во единый круг да думу думали.
Мы серебряный алтын за молебен отдадим,
Золотую гривну на вине пропьем,
А крупитчатый калач на закуску съедим.
Виноградие красно-зеленое!

-------------

* Припев повторяется после каждой строки.
-------------

16. Уж ходят ребята-колядовщики,
Виноградье красно-зеленое!*
Ищут-поищут восударев двор,
Нашли ребята восударев двор,
Восударев двор на семидесъти верстах,
Круг-то двора железный тын,
На каждой тычинке по маковице,
По маковице да по жемчужной,
Припевают-то они хозяина,
На небе-то две радуги,
У доброго хозяина в дому две радости:
Перва-то радость — ему сына женить,
Втора радость — дочь андать.
Как у доброго хозяина сорок кобыл,
Сорок кобыл да серо-пегий жеребец,
У доброй хозяюшки двадцать коров,
Двадцать коров да пестрый бык,
У малых-то детушек — двадцать овец,
Двадцать овец да лысаный баран.
Хозяин-от идет — полведра вина несет,
Хозяюшка идет — пива шаюшку несёт,
Малые детушки идут — пирогов блюдо несут.
Ты не дашь пирога — мы корову за рога,
Корову за рога — коня за узду,
Коня за узду — серебряную,
Виноградье красно-зеленое!
Благослови, хозяин, во высок терем зайти,
Христа поставили,
Хозяина с хозяюшкой поздравили!

-------------

* Припев повторяется после каждой строки.
-------------

На Святках молодежь веселилась не только на улице. Проводила она вечера и в избе, которую с осени откупали вскладчину у какой-либо одинокой старушки для «посиделок», «бесед», «вечёрок» — где как называлось. Собираться девушки на посиделки начинали с праздника Покрова Пресвятой Богородицы 1(14) октября. К этому времени заканчивались все полевые работы. Девушки сидели кто с вышиваньем, кто с пряденьем, кто с вязаньем, беседовали, пели песни, — так незаметнее проходили долгие зимние вечера. Потом приходили парни и начинались танцы.

После морозного воздуха на улице так приятно было зайти в теплую избу, снять полушубки, пальтушки и завести игры с песнями, которых было очень много.

17. Как пошел да Дунай
Он на игрища гулять,
Он на игрища гулять,
На Святые вечера.
Как садился Дунай
Он на лавочке,
Он на лавочке,
На примосточке,
Уронил шапку чернобархатную,
Чернобархатную, черноплисовую.
Перед им ходит Девка красная,
Девка красная, Слуга верная.
«Уж ты девушка-душа,
Черноброва й хороша!
Черноброва й хороша,
Ты послушай-ка меня,
Ты послушай-ка меня,
Ты подай шапку мою!»
— «Не слуга, сударь, твоя,
Я не слушаю тебя,
Я не слушаю тебя,
Не подам шапки тебе!»
Как пошел же Дунай
Нерадостен, невесел,
Нерадостен, невесел —
Сударушки не нашел.

18. Со вьюном хожу,
Со золотым хожу,
Я не знаю, куда вьюн положить,
Я не знаю, золотой куда девать.
Положу я вьюн,
Положу я вьюн,
Положу я вьюн на правое плечо,
Положу я вьюн на правое плечо.
Я со правого,
Я со правого,
Я со правого налево перложу,
Я со правого налево перложу.
Поцелую ее.
Поцелую ее,
Поцелую, да и прочь пойду,
Поцелую, да и прочь пойду!

На пороге нового года человеку свойственно стремление узнать, что его ожидает в будущем году. Поэтому Святки — это время, когда молодежьгадала о своей судьбе.

Гаданья были самые разнообразные.

Ходили за «тихой водой». В 12 часов ночи шли на реку, к проруби. Набирали воду где в ведра, где просто в рот, и шли обратно; сложность задачи была в том, чтобы из ведер ни капли не расплескать, а если набрал в рот — не упустить. Оглядываться было нельзя. А тут ребята выскакивали и всячески пытались рассмешить, помешать гадальщицам. Кому удавалось донести до дома воду, — исполнялись ее самые заветные желания; клали под голову пояс и говорили: «Пояс, пояс укажи женихов поезд, жениха в лицо и женихово кольцо (крыльцо)»; приносили петуха, девушки вставали в кружок, у каждой на полу своя горсточка зерна. Пускали петуха, к чьей кучке подойдет петух, та девушка и выйдет первая замуж; ложки «мутили». — В кадку с водой бросали ложки, а потом мутовкой (палочка с сучками на конце для взбивания теста) их раскручивали, мутили воду. Куда ложка черенком пристанет — в ту сторону замуж идти; на перекрестке кричали: «Черт, — леший, ау! Покажи мне судьбу»; солому подбрасывали под потолок, если пристанет — выйдешь замуж; писали на бумажках имена и клали за икону, а утром вытягивали с закрытыми глазами. Какое имя у жениха; забор считали, чет — нечет. Чет — к свадьбе; любили гадать в полночь с зеркалом. Поставят две свечи рядом с зеркалом и смотрят, что покажется.

Каких проделок только ни подсказывала неуемная фантазия молодежи!

Мели под столом на Новый год, и, если попадется зерно — к замужеству. Подвешивали в сарае на ночь гребень: жених придет ночью расчесывать волосы, и его узнают по волоскам на гребне; завязывали лошали глаза, девушка садилась на нее и, если лошадь шла к воротам, — к замужеству. Первый кусок праздничного ужина девушка клала себе под подушку. Суженый, считалось, обязательно явится к праздничному столу во сне.

Ходили «снег полоть» (ну, как бы). Прихватывая пальцами снег, приговаривали: «Полю, полю белый снег, полю приговариваю: взлай, взлай собачка на чужой стороне, у свекра на дворе, у свекрови на печном столбе, у ладушки на кроватушке». В какой стороне собака залает — в ту и замуж идти.

Шли в 12 часов ночи на реку, разбивали лед у берега, делали лунки. Потом ложились на спину и рукой через голову старались вытащить из лунки камень — какой попадется: черный — муж будет черный, пестрый — муж рябой и т.д.

В стакан с водой выливали белок, выдувая его из яйца через дырочку и смотрели, какая фигура получится.

А взрослые в это время гадали о будущем урожае. В Нижегородской губернии, например, под Новый год выставляли у амбара пучки соломы ржи, проса, пшеницы и др. На каком пучке утром будет иней, на ту культуру будет урожай. В Костромской губернии на Новый год ходят с кашей, сваренной из зерен пшеницы или другого злака, и спрашивают первого встречного человека: «Из чего сварена каша?» Если угадает, то будет урожай, если не угадает, то урожая не будет. Пол в избе устилали соломой, да погуще; под салфетку, которой покрывали стол для праздничного ужина, — тоже соломку расстилали (разных злаков), а потом еще старались из-под салфетки вытащить соломинку (не выбирая, конечно). Если длинная — высокие хлеба, коротенькая — плохие. Во многих местностях после праздничного ужина хозяин начинал имитировать засевание зерен. Надевал сетево (решето с зерном на лямке, надевавшейся так, что сетево держалось на уровне пояса) и делал вид, что идет по полю и сеет, потом брал косу и делал вид, что косит, женщины таким же образом «жали хлеб», теребили (тягали) лен и т.п. Очень интересным был обряд «Варение каши», бытовавший во многих местах, совершавшийся в ночь под Новый год. Старшая женщина в доме шла в амбар за крупой ровно в 2 часа ночи. Старший из мужчин приносил воду из реки или колодца. Крупа и вода стояли на столе до тех пор, пока не истопится печь. Никто не должен был к ним прикасаться. Когда нужно было растирать и замешивать кашу, все садились к столу, а старшая читала заговор:

Сеяли, растили гречу во все лето;
уродилась наша греча и крупка;
звали — позывали нашу гречу во Царьград побывать,
на княжной пир пировать;
поехала греча во Царьград побывать
со князьями со боярами,
со честным овсом, золотым ячменем;
ждали, гречу, дожидали из каменных врат;
встречали гречу князья и бояре,
сажали гречу за дубовый стол пир пировать;
приехала греча к нам гостевать.

После этого все встают из-за стола, а хозяйка с поклоном ставит горшок с кашей в печь. Потом все опять садятся за стол и ждут, когда каша будет готова. Но вот каша поспела. Вынимая ее из печи, хозяйка говорит: «Милости просим к нам во двор со своим добром!» Затем осматривается горшок: не треснул ли, не вылезла ли каша через край (считалось к большому несчастью). Верхнюю запекшуюся часть снимали ножом. Каша красная предвещала счастье всему дому, хороший урожай. Каша бледная угрожала бедами. Ее выбрасывали в реку.

Подблюдные гадания

Среди многочисленных гаданий, которыми особенно увлекались девушки, были гадания с подблюдными песнями. Собирались они в доме у одной из подруг. Хозяйка брала блюдо (или миску), каждая клала в него что-либо свое — колечко, сережку, пуговку, а блюдо покрывали полотенцем. Девушки пели короткие песенки-гадания с припевом:


«Кому вынется — тому сбудется,
тому сбудется, не минуется»;
«Кому поем — тому добро!»;
«Слава!», «Илею!», «Лилелю»,
«Лады, лады!» и т.п.

В конце каждой песенки хозяйка вставала и потряхивала блюдо, так что какой-либо предмет обязательно выскакивал из-под полотенца. Девушки с волнением вглядывались, чей же он. Что предвещала песенка, и должно было стать судьбой обладательницы сережки или колечка. Это означало, что пропетое в песне предвещание относится к той девушке, которой принадлежал предмет. В Новгородской области вместо блюда использовали ведро с водой, принесенное девушкой в полночь с реки. Первая песня, как правило, пелась хлебу: «Хлебу да соли долог век, Слава!» или: «Мы не песню поем, Хлебу честь воздаем! Илею! Илею!» Хлеб был основой жизни крестьянина — его здоровье, сила, богатство, поэтому отношение к хлебу было как к святыне. Отсюда в обрядовой поэзии многие поэтические образы связаны с хлебом, зерном, тестом, квашней (кадушкой, в которой замешивали тесто) и означали благополучие, богатство, удачу в хозяйственных делах, счастье. Хлеб и золото выступали на равных правах.

Были и другие символические образы: полотенце — дорога, целующиеся голуби — любовь, курочка, вырывающая из кучки зерна перстень, — замужество и др.

Гаданий было многое множество, но не все веселые и забавные, а некоторые даже далеко не безобидные. Однако любопытство брало верх над чувством страха. — Так хотелось приподнять завесу будущего!

19. Еще нынее у нас
Страшные вечера
Да Васильевские.
Илею, илею!
Мы не песню поем,
Хлебу честь отдаем.
Илею, илею!
Кому эта песенка достанется,
Тому сбудется,
Не минуется.
Илею, илею!
Тому жить бы богато.
Ходить хорошо!
Илею, илею!

20. Хлебу да соли долог век.
Слава!
Государю нашему доле того,
Слава!
Государь наш не стареется,
Слава!
Его добрые кони не ездятся,
Слава!
Его цветное платье не носится,
Слава!
Его верные слуги не стареются,
Слава!

21. Ой да что со вечера Васильевского.
Со полуночи Рождественской
А сидели красны девицы,
Они пололи злачены перстни.
А кому выпадет злачен перстень —
А то и ты, девка, за тем женихом,
А свет Галина Ивановна —
За Геннадием Лаврентьевичем.
(К свадьбе)

22. Растворю я квашоночку на донышке,
Лады!
Кисни, квашоночка, с краям ровне,
Лады!
Кому споем — тому с добром,
Лады!
Кому сбудется — не минуется.
Лады!

23. Сей, матка, муку, растворяй пироги,
К тебе будут гости, ко мне — женихи.
Кому поем — тому с добром,
Кому сбудется — не минуется!
(Будут сваты)

24. Сидит воробей на перегороде,
Глядит воробей на чужу сторону.
Кому поем — тому с добром,
Кому сбудется — не минуется!
(К замужеству)

25. Висит полотенце в горенке, —
Придется ль нам с милым утираться им?
Кому поем — тому с добром,
Кому сбудется — не минуется!
(К свадьбе)

26. Живут мужики богатые,
Гребут жемчуг лопатами.
Кому поем — тому с добром,
Кому сбудется — не минуется!
(Будет богатый жених)

27. Вышло пузйще на реппще,
ВъТнесло пузйще кошель вошей.
Кому поем — тому с добром,
Кому сбудется — не минуется!
(Будет горе)

28. Стоит куча немолочена,
Вершиночка — позолочена.
Кому поем — тому с добром,
Кому сбудется — не минуется!
(Будет богатый жених)

29. Сидит петух на нашесте,
Висят косы до сырой земли.
Кому поем — тому с добром,
Кому сбудется — не минуется!
(К покойнику)

30. Бежит река волнистая,
Сидит девка гористая.
Кому поем — тому с добром,
Кому сбудется — не минуется!
(Невесте горевать)

31. Бегат телушка по задворью,
Ищет телушка быка-третьяка.
Кому поем — тому с добром,
Кому сбудется — не минуется!
(К замужеству)

32. Стоит полоса нежатая,
А рожь густа, не ужиниста.
Кому поем — тому с добром,
Кому сбудется — не минуется!
(К богатству)

33. Бежит мышка по жердочке,
Несет добра на веревочке.
Кому поем — тому с добром,
Кому сбудется — не минуется!
(К богатству)

34. Сидит воробей на переклете,
Глядит воробей на чужу сторону.
Кому поем — тому с добром,
Кому сбудется — не минуется!
(К замужеству)

35. Ласточка касатая,
Не вей гнезда у терема.
Кому поем — тому с добром,
Кому сбудется — не минуется!
(Жить в людях)

36. Я поставлю квашонку на донушке,
Я покрою квашонку алым бархатом,
Подвяжу я квашонку черныим соболем,
Я поставлю квашонку на печном столбе.
Ты взойди, моя квашонка, полным-полна,
Ты полным-полна, со краями ровна.
Кому же мы спели — тому добро.
Кому вынется — тому скоро сбудется, не минуется.
(К богатству)


37. Сидит кузнец, кует венец.
«Кузнец-кузнец, скуй мне венец».
Кому поем — тому с добром,
Кому сбудется — не минуется!
(К свадьбе)

38. Сидит кот в печурке,
Манит кошечку.
Кому поем — тому с добром,
Кому сбудется — не минуется!
(Ухажер будет)

39. Идет кузнец из кузницы,
Слава!
Кузнец, кузнец, мне скуй венец!
Слава!
Из обрезочков золот перстень,
Слава!
Из остаточков булавочку,
Слава!
Как тем венцом мне венчатися,
Слава!
Как и перстнем тем обручатися
Слава!
Топ булавочкой убиратися,
Слава!
(К свадьбе)

40. Рылась курочка
На завалинке,
Вырыла курочка
Золот перстень.
Мне тем перстнем
Обручатися.
Кому вынется —
Тому сбудется,
Не минуется.
Слава!
(К свадьбе)

41. Бегла кобыла
Из Новагорода.
Свят вечер!
Грива золотая,
Хвост серебряный.
Свят вечер!
Кому поем —
Да тому добро!
Свят вечер!
Кому выпдется —
Тому сбудется!
Свят вечер!
(К богатству и радости)

42. Я на корыте сижу,
Корысти меду,
Я еще посижу,
Я еще подожду.
Уж как погодя маленько
Корысть на двор.
Корысть на двор
И со радостью.
Кому же мы спели —
Тому добро,
Кому вынется —
Тому скоро сбудется,
Не минуется.
(К богатству)

43. Идет смерть по улице,
Несет блин на блюдце.
Кому кольцо вынется,
Тому сбудется.
Скоро сбудется,
Не минуется.
(К смерти)

44. Едут бояре
Из города.
Торчат ноги
Из короба.
Кому вынется —
Тому сбудется,
Не минуется.
(К смерти)

45. Рассыплю я монисто
По закрому.
С кем монисто
Собирать будем?
Собирать монисто
С милым дружком.
Кому вынется —
Тому сбудется,
Не минуется, Слава!
(К знакомству)

46. Во саду хожу,
Полотенцы стелю.
А еще похожу,
И еще постелю.
(К дороге)

47. Как на дубчике
Два голубчика,
Они целуются
И милуются.
Кому вынется —
Скоро сбудется!
(К знакомству)

48. Кот кошурку
Звал спать у печурку:
«У печурке спать
Тепло, хорошо».
(К знакомству)

49. А я золото хороню,
Чисто серебро хороню.
Я у батюшки в терему,
Я у матушки в высоком.
Пал, пал перстень
В калину-малину,
В черную смородину.
Гадай, гадай, девица,
Отгадывай, красавица,
В коей руке былица.
И я рада б отгадала,
Кабы знала, каб я ведала,
Через поле идучи,
Русу косу плетучи,
Щелком первиваючи,
Златом приплетаючи.
Ах вы кумушки,
Вы голубушки,
Вы скажите, не утаите,
Мое золото отдайте.
Меня мати хочет бити
По три утра, по четыре,
По три прута золотые.
Четвертый жемчужный.
Еще девицы гадали,
Еще красные гадали,
Да не отгадали.
Пал, пал перстень
В калину-малину.
В черную смородину.
Очутился перстень
Да у боярина,
Да у молодого,
Да на правой ручке
На малом мизинце.
Еще девицы гадали,
Да не отгадали.
Наше золото пропало —
Призаиндевело, призаплесневело.
Молодайка, отгадай-ка!

Позвольте, — скажет читатель, прочитав эту главу. — Вот вы рассказали нам о том, как праздновались на Руси святки, а где же всеми любимая, неотъемлемая от Рождества и Нового года елочка? А дело-то в том, что елочки на Руси у наших предков не было. Вносить в дом и украшать вечнозеленое деревце на Рождество — это обычай северных народов. К нам же он пришел из Германии. Об этом обычае упоминается в немецких книгах XVI века. Вначале это были маленькие елочки или ветки ели, прибитые к потолку, или венком из еловых веток, обвитых лентами. Иногда это были ветки бука, омелы, можжевельника. Но со временем размер елочки стал увеличиваться, ее стали украшать свечами, игрушками. Это был символ вечной жизни и света, как и родившийся Христос. Говорили: «Нет праздника больше Рождества, как нет гнезда выше орлиного».

Только в XVIII веке вместе с немецкими колонистами, в большом количестве поселившимися в Петербурге и Москве, пришла на Русь и елочка вместе с Санта-Клаусом, нашим Дедом Морозом, и заняла свое должное почетное место в городских домах с Рождественского сочельника до Крещения. Да и празднования Нового года с особой пышностью начались с указа Петра I «О праздновании Нового года». Указ был объявлен 20 декабря 1699 года. В нем говорилось, что Новый год объявляется и отныне будет начинаться 1-го января.

1670 год приказано было встречать шумно, весело, украсить дома ветками ели, сосны, можжевельника, обязательно поздравлять друг друга с Новым годом. В 12 часов на Красной площади были назначены «огненные потехи» (фейерверки), приказано стрелять из пушек и мушкетов.

Язычество - Вера и образ жизниЯзычники в наши дниЛитература, Интернет-ресурсыЭкологическое ВозрождениеКольцо форумов СлавииНовоеО Содружестве Природной ВерыОсновы ВероученияНаши целиОбщественные акции и этическое учениеОбряды "Славии"Вечевые Собрания

?aeoeia@Mail.ru
rax.ru: iieacaii ?enei oeoia ca 24 ?ana, iinaoeoaeae ca 24 ?ana e ca naaiaiy
 
Rambler's Top100