Алексей Щеглов

Разговор с волхвом

Краткие заметки о книге «Волхвы против глобализма»

 

Самооправдание

Есть ответы простые и многосложные, удачные и поверхностные, бьющие мимо и, наоборот, попадающие в цель. Иногда лучше вовсе промолчать, а иной раз лишь повременить с ответом и тогда он выходит глубже и точнее. Что вышло – то вышло. Уточню лишь, что нижеизложенное ни в коем случае не рецензия и не претендующий на наукоемкую объективность анализ, пригвождающий творение автора к заранее определенной системе координат. Не выставление оценок по успеваемости и знанию предмета. В данном случае это и невозможно, так как с классиками не спорят, а Велимир, по-моему, уже почти стал таковым. Но зазор этого почти все-таки оставляет возможность для небезразличных оценок и определенный простор для сотворчества. Поэтому нижеследующее, скорее, параллельная личная точка зрения на многое из того, что затронуто Велимиром в произведении «Волхвы против глобализма».

 

О Велимире со товарищи…

Велимир наряду с Велеславом, Вадимом Казаковым, Вереей с Дионисом, Доброславом, Селидором и некоторыми другими авторами, которых я бы отнес к «первому поколению» современных русских родноверов, стоит у истоков возрождения языческой традиции и продолжает неустанно участвовать в этом процессе, носящем противоречивый и зачастую сумбурный характер. За последние два десятилетия уже горы были понаписаны авторами, которые причисляют себя к язычникам. Некоторые из работ хороши, иные носят проходной характер, а на отдельные и плюнуть жалко. Речь, разумеется, не о тех претендующих на научность опусах, в которых с точки зрения религиоведения, социологии, политологии, культурологии и прочих дисциплин разбирается суть язычества. Я имею в виду тех авторов, которые сами себя считают язычники и признаются таковыми большей частью нашего сообщества. Велимир один из них и мною один из наиболее уважаемых среди них. Идущие следом не смогут пройти мимо его книг, поэтому с него и особый спрос. А потому прости, друже, коли, что из сказанного придется тебе не по нраву. Сам напросился…

 

Единство в многообразии

Формально дополнительный оттенок привносит и факт моего личного знакомства с Велимиром. Одно дело, когда не знаком с автором, и совсем другое, когда с ним письменно дискутируешь, а перед глазами встает не телевизионная картинка и не фотография из архива, а хорошо узнаваемый образ самого человека, вплетенный в те отношения, которые сложились у тебя с ним за прошедшие годы.

Правда, оговорюсь, то отношение, которое у меня сложилось к Велимиру еще до личного знакомства, не подверглось серьезной коррекции ни после самой первой встречи, которая состоялась где-то весною в конце 90-х, ни в ходе последующих контактов. И это не случайно, так как то, что Велимир пишет, и то, что он на самом деле думает, составляет одно целое. Эта личная цельность,

удачное сочетание убежденности в правоте с философской склонностью к синтезу дало добрые всходы и позволило ему повлиять на многих и многое сделать. Велимир не фальшивит, не лукавит и не прикидывается язычником, а им, в самом деле, абсолютно искренне является и потому языческие боги, волхование и волшебство – это для него, что называется реальность, данная в ощущениях.

Мое же отношение к язычеству более функциональное и прикладное, берущее истоки в личном националистическом настрое и к тому же несущее неизбывный расистский настрой . Строго говоря, мое язычество безрелигиозно, и мои славянские боги – скорее боги-символы, порожденные определенным этапом развития общественной культуры и дожившие с ее остатками до наших дней, нежели боги-демиурги, чье дыхание ощущается непосредственно, и чья воля творит личную и коллективную судьбу.

Следует учесть, что и между лидерами языческих общин, несмотря на определенный консенсус по отношению к основным моментам веры, имеются разночтения во второстепенных вопросах. Такое разнообразие взглядов естественно для язычества, последователи которого помнят, что в различных славянских землях оно было различно по иерархии, перечню богов и деталям обрядов. В этом проявляется своеобразие и, до определенных пределов, сильная сторона современного язычества в сравнении с окаменелыми официозными культами, экспансию которых в информационном и физическом пространстве мы сейчас наблюдаем. Конечно, есть вещи неприемлемые в рамках единого в своих основах Родноверия, и их надо отсекать, но язычники, на мой взгляд, правильно делают, когда стремятся уйти от догматической уточненности. Язычество – это творчество масс, и излишняя заорганизованность вряд ли пойдет ему на пользу.

Мне же, тем более с Велимиром, нечего делить в сугубо религиозных узкотеологических моментах. Пусть верит так, как понимает волю богов. Себе и язычеству на пользу…

Но это различное отношение к язычеству и самореализация в язычестве также не может отменить того, что общего есть у нас с Велимиром; того факта, что оба мы являемся русскими националистами и поборниками развития славянского язычества на русской земле.

Задевает же в книге «Волхвы против глобализма» другое, а именно социально-политический пласт, и об этом ниже.

 

Апология политического

Едино с Велимиром считаю, что ненависть, к которой он аппелирует и необходимость которой он обосновывает в пояснительном слове, абсолютно уместна. На персональном уровне суженность эмоционального диапазона может свидетельствовать о слабой энергетике и личностных недоработках индивида. В политике же, - а перед нами социально-политический текст, - где надо не только показать идейную неправоту противника, но и зачастую уничтожить сами основы его онтологического существования, ненависть является одной из составляющих (атрибутом) политического дискурса и действия. Поэтому да здравствует ненависть, как импульс и острие идеологического оружия!

Но раз есть ненависть – надо ее грамотно применить, а не растратить попусту… Теперь же посмотрим против чего-кого энергетика произведения Велимира направлена и к каким выводам он приходит…

 

О ТНК и прочей нечисти

Велимир выступает против глобализации. Пусть так, хоть это не ново…

Сейчас антиглобалистов пруд пруди среди политиков многих направлений, различных экологистов, антисистемных нонконформистов, крайне левых-правых и т. д. и т. п. Собственно антиглобализм – это сегодняшняя нормальная температура по больнице. Выражение сил не самых влиятельных, но часто темпераментных, крикливых и идейно продвинутых.

Для язычника антиглобализм на первый взгляд тоже естественен.

Но мне данная часть рассуждений автора обстоятельных и добротных национально-религиозных текстов не кажется убедительной и, в хорошем смысле слова, современной и полезной.

Поясню почему, не перекрестимшись:

Правда в том, что глобализация, как противоречивый и неоднородный процесс, вряд ли может быть определена одной какой-то формулой. Но я бы не ополчался столь однозначно на ТНК. Ведь если мы хотим жить в конкурентоспособной стране, занимающей достойное место в глобальном разделении труда и обладающей высоким политико-международным статусом, то на пути достижения этой цели вряд ли можно обойтись без того, чтобы ведущие отечественные компании не становились значимой частью мирового бизнеса.

Сейчас этот процесс идет, и нет ничего плохого в том, что, скажем, «ЛУКОЙЛ» превращается в ТНК с российскими корнями, а «АвтоВАЗ» становится частью мирового автопрома вместо того, чтобы технологически загибаться в изоляции.

Конечно, и относительная отсталость может иметь положительные стороны. Так, неразвитость российской ипотеки позволяет меньше опасаться тех проблем, которые возникли в этом секторе в Америке. Но иного пути, как двигаться в экономике дальше, нет и ведущие отечественные компании находятся на острие этого процесса. Сейчас не времена Фридриха Листа, чтобы воспевать преимущества автаркии и зло не в ТНК как таковых. ТНК лишь являются очередной формой организации производства и следствием интернационализации движения капитала, забывшего свое отечество. Практика показывает, что ТНК ведут себя настолько вольготно, насколько им это позволяют политические режимы, и Россия – далеко не крайний случай их всевластия, что и подтверждается историей вокруг Сахалина.

Но в политике и экономике еще никогда не удавалось провести полную тотальность. В политике и экономике тотальность стремится превратиться в монополию, что, в свою очередь, чревато загниванием и ворохом проблем. Поэтому за каждым большим скачком следует череда откатов. Поэтому мир всевластия ТНК – это иллюзия, что подтверждается как обширным законодательством, наработанным в разных странах и направленным на ограничение их деятельности, так и экономической практикой так называемых развитых стран, экономика которых характеризуется сосуществованием различных экономических форм с сохранением элементов многоукладности вплоть до натурального хозяйства.

Да и загрязнять природу мелкие и средние компании умеют не хуже, чем ТНК…

Речь выше идет о большой экономике, но Велимир заводит разговор и о большой политике, перечисляя государства, которые эгоистически оседлали волну глобализации, губя самобытные цивилизации.

С этим трудно спорить, хотя довольно бессмысленно упрекать ведущие государства мира в преследовании эгоистических целей. Ведь в политике правит бал интерес…. Я бы только не упоминал на втором месте Англию, потенциал и политическое влияние которой вряд ли столь уж значительны в современном мире. Ну да это нюансы…

Значительная же часть сути состоит в том, что со времен Вестфальского мира и поныне национальные государства остаются ведущими акторами мирового политического процесса, и крикливым антиглобалистам до них далеко по влиянию. Однако лишь находясь в глубокой оппозиции, можно утверждать, что Россия ничего не сделала в последние годы по части укрепления собственного авторитета и отстаивания интересов. Утверждать подобное на фоне возрождения на новый лад имперско-бюрократической модели организации политической жизни в нашем отечестве – это форменная неправда. Немногие государства мира пользуются правом на суверенную внешнюю политику, имея за плечами пятисотлетний опыт непрерывной политической самостоятельности. И истошные вопли с Запада, и повизгивания либерально-космополитической интеллигенции подтверждают, что нынешний режим немало потрудился над восстановлением полновластного контроля за одной седьмой частью суши. В этом смысле политика и экономика в России в последние девять лет идут рука об руку: государство занимается выращиванием национальных чемпионов, а те в свою очередь способствуют превращению России во влиятельного игрока формирующегося многополярного мира. Разумеется, речь сейчас не идет о том, чтобы превзойти по влиянию и экономической мощи США или сравняться по темпам роста ВВП с Китаем. И нет гарантий, что элите и российским масса удастся преодолеть ворох проблем и вывести страну на новый более высокий уровень развития и политического влияния. В политике будущее вообще не гарантировано никому независимо от прошлых заслуг и нынешних усилий. Но не замечать движения в этом направлении или, что хуже, противиться долговременному эксперименту по политической суверенизации, воплощение которого гораздо с большим успехом гарантирует сохранение национальной самобытности и самостоятельности во все более взаимозависимом мире – для националиста это слишком.

Расклад сил и степень влияния в отдельных больших государствах в будущем миропорядке не предопределен. В истории политической миросистемы последних четырехсот лет неоднократно происходила смена лидера. Промелькнули этапы лидерства Португалии и Испании, осталось в XIX веке владычество Англии, США удалось в XX веке отстоять вызов СССР и Германии своему превосходству… На исходе первого десятилетия XXI века глобальное лидерство США все больше вызывает сомнения в своей состоятельности и, кстати, Велимир ничего не упоминает о варианте глобализации на исламский манер. А такой проект разрабатывается идеологами и все больше заявляет о своем существовании. И еще неизвестно, глобализация на какой манер для нас хуже. По-моему, хрен редьки не слаще. Но охаиваемый им Запад по крайней мере допускает сосуществование различных политических и культурных течений, в том числе и язычества. В условиях глобализации в форме вестернизации Велимир может свободно заявлять о своих взглядах, но вряд ли это у него получится при джамаате. Уж лучше английский, чем арабский или китайский!

И тем более не хочется комментировать зады национал-патриотической конспирологии, столетиями занимающейся обнаружением происков масонов.

Но именно эти замшелые мифы берет на вооружение Велимир.

Данная примитивная и архаичная логика рассуждений, черпающая свое вдохновение в погромном скудоумии позапрошлого века, предполагает, например, полное отрицание фактов американской политической жизни. Она напрочь отметает все взаимосвязи в американской политической системе, предлагает полностью игнорировать многомиллионную одноэтажную Америку, отводя место для политического простора одним лишь инфернальным силам.

Можно подумать, что консервативная фундаменталистская Америка, избирающая своих полоумных могикан, переживших времена холодной войны на партийных кокусах, танцует под дудку масонских клубов. Да - масонство никуда не девается, да - заговоры существует и у каждой твари свое место в каждом из них, но не хочется тратить время на обсуждение этих ролей.

А паломничество перед выборами 2-го марта на благословление в Штаты доморощенного масона Богданова, набравшего впоследствии ничтожное количество голосов, только оттеняет тут мизерабельную роль, которую эти организации играют в нынешней российской политической жизни.

Можно, конечно, и Путина вместе с Медведевым причислять к масонам высокой степени посвящения. Вслед за Гитлером. Или изображать их пешками, выполняющими планы темных сил.…Такие позиции встречаются среди национал-патриотов. Но надо иметь ввиду, что одно из печальных жизненных последствий искреннего принятия данных взглядов часто выражается в малоприятной личной эволюции: сначала их носители в массовом порядке перестают чистить ботинки и зубы, ближе к сорока их психиатрический статус перестают вызывать сомнения у специалистов, а к пятидесяти от них окончательно отворачиваются даже самые близкие в окружении.

Признаю, что эти мои возражения недостаточно обоснованы, но не хочется дискутировать на эту замшелую тему…

Если же вспомнить историю развития идей, то известно, что на марксизм оказали влияние и содержаться в нем в снятом виде иудейские схемы, а рассуждения о масонстве исторически инспирировались церковью, видевшей в них своих конкурентов. Можно вспомнить, что еще славянофилы, опираясь на православную традицию, начали бесконечный разговор о зловредных инфекциях с Запада, которые проникают в непорочный национальный организм и замутняют этническое сознание. Времена меняются, но дело Филарета, подхваченное в XIX веке Аксаковыми и Киреевскими и продолженное во второй половине XX века Гумилевым и Шафаревичем, перекочевало в век нынешний.

Конечно, некоторые идеи, наработанные русской национал-патриотической мыслью, можно и нужно использовать. И идеология язычества как разновидность идеологии национального возрождения не может не быть этнически ориентированной, но не хочется, чтобы язычество было излишне обременено отыгранными схемами и сюжетами. Тошно вдыхать национал-патриотический жидоедский нафталин. Пусть эти игры останутся уделом состарившихся профессиональных антисемитов. Все, уже проехали…

 

Детство было, черт с ним, с детством!

Аналогичного пошиба и рассыпчатые фразы о «сильнейшей в мире советской армии» и «могучем советском государстве». Все-таки как же сильно вдолблены в голову советские схемы! Да и социология последних лет неоднократно подтверждала, что homo soviticus оказался очень живучим.

Несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, мы оба с Велимиром сформировались в позднюю советскую эпоху и будем до конца жизни носить ее клейма. Но видно, служили мы в разной армии. Не скажу, что моя была слабее американской, так как обошлось без масштабных проверок и на практике это не довелось узнать. Согласен лишь в том, что она была геройская и распиздяйская одновременно, с вороватыми прапорщиками и плохо обученным сержантским и рядовым составом, часть которого не понимала толком команд по-русски. С новейшими ракетами, но отсталой связью и допотопным автопарком одновременно.…Это была слишком большая армия слишком большого государства. И хорошо, что это осталось в прошлом, равно, как и Советский Союз, нотки сожаления о погибели которого вырываются у Велимира.

Развал институтов и структур, которые современникам кажутся незыблемыми, действительно является зрелищем грандиозным и завораживающим, этот процесс кажется невозможным без вмешательства темных сил. Но не таким ли был, и казался многим развал Российской империи.…Тогда у сил зла тоже были свои Бжезинские.…Сейчас их имена позабыты, так же забудется и фамилия престарелого русофоба, творчеству которого нигде в мире не предается столь преувеличенного значения, как в России.

Велимир берет на вооружение советские идеологические мифы времен холодной войны, вспоминает доктрину Даллеса, буквально воспроизводя ее изложение из книги 80-х годов (стр. 668). Но давно доказано, что большая часть этих якобы настоящих цитат из американских документов попросту переврана, а некоторые пассажи дописаны и выданы за подлинник. Цитировать их - то же самое, что цитировать классиков расовой мысли по произведениям Владимира Авдеева. Как вполне научно установлено, видный расолог столь старательно приспосабливал идеи почитаемых им «кумиров» и «корифеев» под свою концепцию, что многие из тщательно подобранных им цитат классиков откровенно перевраны.

Но отдает ли себе отчет Велимир, сколь он вторичен в своих стенаниях, отдающих отжившим свое коммунистическим духом? Можно понять, что нынешний патриотизм им не признается и производит на него негативное впечатление своей исчерпанностью, да и интеллигентность самого Велимира отмечалась даже недругами (см. оценки его личности у Прибыловского). Но зачем повторять замшелые зады…. Сейчас не 90-ые годы на дворе.

Рассуждая примитивно экономически и со своей колокольни, могу сказать: слава богу, что КГБ не пресек тогда заговор (ЦРУ, масонов, инфернальных сил и т. д.), а то бы я сейчас не мог бы купить детям свободно ни масла, ни мяса, и каждый день стоял бы часами за простейшими продуктами, которых почему-то не могли предоставить без очереди в самом могучем государстве, десятилетиями балансировавшем на гране продовольственного кризиса. Или Велимир хочет вернуться в СССР до времен внутреннего предательства? Во времена до эпохи междуцарствия, брежневского маразма и хрущевской дури вперемешку с гуляш-коммунизмом. Назад к Сталину, когда предателей расстреливали. Это было бы логично, но он не делает в своих рассуждениях этого напрашивающегося шага, не желая иметь ничего общего не только с “ворами”, но и с коммунистами. Но даже поверхностное знакомство с подобными взглядами показывают, что они также имеют коммунистические истоки. Их родина - ранний Советский Союз с его романтикой построения непорочного нового общества.

Аналогичного прокоммунистического пошиба и наезды на демократию 90-х и наших дней. Как будто десять лет назад у нас была демократия. То, что определение демократов закрепилось только за ориентированной на Запад частью политического спектра и не вполне захватывало даже национал-демократов и умеренных патриотов, вовсе не означает, что сама организация общественной жизни на демократических началах порочна; понятие не виновато. Можно заранее предположить, что иначе, как на началах демократии (народоправства в терминологии Велимира), локальная языческая община существовать не может. Да и дорогой сердцу Велимира крестьянский мир всегда сорганизовывался с ее принципами. Еще чего не хватало демократию защищать от язычников! Так что, будем считать, подобные антидемократические изыски умеющего не только излагать, но и слушать, Велимира, следствием терминологической мешанины и путаницы последних десятилетий.

И не с дворянским сознанием столкнулся симпатизирующий крестьянскому миру автор, а скорее с его полуразложившимися остатками. Хотя уже в тридцатые годы осколки дворянства слились с совслужащими и прекратили свое существование как общественный слой, попытка жить воспоминаниями и идеалами ушедших эпох вполне может иметь право на существование. Иногда такой ностальгирующей стоицизм уместен, как вариант ухода от мрака действительности и попытка сохранить личную независимость. Но с неизбежностью в индивидуальном выражении слишком часто такой стиль дает дурные всходы. Но дворянский этос как таковой уже не несет за это ответственности, точно так же, как христианство не несет ответственности за преступления отдельных священников. Претензия на утерянный статус действительно может выражаться в болезненно-чрезмерной спеси. Однако следование принципу корпоративной и фамильной, то бишь родовой чести, и служение еще никого не делали хуже.

А обвинение политики в цинизме и жажде власти является или непониманием ее сути или, напротив, верхом цинизма (цинизма в том смысле, что многие реалполитики обличая конкурентов, цинично выступают с моралистских позиций, верно рассчитывая на успех этой многократно проверенной и выигрышной в глазах электората тактики). Зная автора, склоняюсь к первому.

Однако вспомним, что построение моралистских утопий, когда окружающий мир делится на черное и белое – вообще опасный симптом. Не хватит места перечислять, сколь многие мерзопакостные идеи проталкивались с очевидной только для их воодушевленных сторонников беспроигрышной моральной точки зрения сонмом спасителей и приводили к совершенно отвратным результатам. Поэтому напрашивается мысль, что в политике лучше обходится меньшим запалом моральности и вовсе без интеллигентского чистоплюйства. Тогда, глядишь, и последствия политической практики будут не столь плачевны. И хотя энтузиазм бывает до известных пределов полезен, не хотелось бы, чтобы устроители языческих общин в своем радении были сходны с хилиастически настроенными ранними христианами или уподоблялись ригоризму и протестантскому горению духа первых комсомольцев.

Не в силах оторваться от своих советских корней, автор пытается разобраться в причинах краха режима, при котором прожил большую часть жизни и жил, как явствует из его же пояснений, материально лучше и стабильнее. Можно согласиться с тезисом об отсутствия ответов на эти вопросы у официальной идеологии советского общества, но вряд ли стоит дискутировать об этом с ее сторонниками. И что за дурной тон априорно все сводить к предательству лидеров. Да и сомнительно, что не было никакой исторической неизбежности в гибели канувшего в лету режима, хотя, если бы не стечение исторических обстоятельств, весьма вероятно, он мог бы просуществовать еще десятилетия. Что же до механизмов распада, то они были запущены еще до рождения когорты реформаторов. Синтетической теории развития и гибели коммунистических обществ действительно не создано, но по отдельности эти сюжеты имеют вполне удовлетворительные ответы в классической социологии и экономической мысли. Упомянем лишь, что 1) отставание по производительности труда не может накапливаться бесследно десятилетиями, и для осознания этого факта не надо быть семи пядей во лбу; 2) процессы обюрокрачивания партий, описанные у Острогорского и Михельса, не нуждаются в подробном комментарии; 3) а осуждать внуков Аркадия Гайдара за предательство идеологии дедов вряд ли пришло бы в голову человеку, чувствующему дух разных эпох или знакомому со схемой Маннгейма. Велимир, который явно не учился в антисоветской спецшколе (слишком уж он советский в своем антисоветизме), проходит мимо этого пласта знаний, сосредотачиваясь на сродстве, отличиях, и преимуществах язычества в сравнении с коммунизмом. С другой стороны, многое из сказанного Велимиром относительно идеологических недругов – от Зиновьева до демократов и РПЦ – вполне ими заслужено и не требует добавлений.

 

Место в системе координат

Личные политические позиции опосредованно коррелируют с индивидуальной социально-классовой принадлежностью их носителей.

Можно и далее анализировать политическую философию Велимира, но и вышеизложенного вполне достаточно для того, чтобы определить ее как разновидность национал-патриотических взглядов с сильным архаическим налетом. Автор как будто остался в 90-х годах, во временах наибольшего развала и деградации. Это тем более удивительно, что Велимир живет в двух шагах от наполненного энергией мегаполиса, который предоставляет массу возможностей для экономической и социальной реализации.

Можно понять стенания пенсионеров, жизнь большинства которых балансирует на грани выживания и которым ничего уже не светит по объективным возрастным причинам. Но достаточно странно слышать жалобы о нищенской зарплате научного сотрудника и невозможности прокормиться от здорового пятидесятилетнего мужика. Такие пассажи были бы естественны в исполнении отца семейства из богом забытой деревни или провинциального города с пятидесятипроцентной безработицей и ничтожными средними заработками. Но не от жителя подступов города, зарплаты в котором превзошли средние заработки в зажиточной Чехии и продолжают быстро увеличиваться.

Имея семью и потенциал для заработка, стыдно загонять семью в кромешную нищету. Если бы Велимир захотел, то давно бы мог начать прилично зарабатывать, и не факт, что для этого пришлось бы полностью порывать с наукой. Для человека с таким солидным багажом физических знаний ничего не стоило бы освоить одну из востребованных профессий и зарабатывать, например, наладкой аппаратуры в солидной фирме. Но зарабатывать – это значит вкалывать, а не просиживать штаны, как делали многие в советские времена; значит расстаться с интеллигентским чистоплюйством. Однако Велимир предпочитает не поступаться принципами, сознательно выбирая путь безденежья и подвижничества. Этот путь противоположен направлению основного экономического мейнстрима, и потенциально он может, переплетаясь с натуральной экономикой или воплощаясь в иных вариантах, способствовать созданию параллельной экономики (об этом ниже). Но это личный выбор Велимира и поэтому, хотя многие элементы его критики экономических реалий и политики последних лет верны, власти не несут за его невзгоды ответственности.

Устарели и его оценки демографической политики государства, она действительно изменилась, за последние три года приняты десятки пронаталистских мер. А насколько они эффективны и удастся ли в итоге сформировать комфортную для семьи систему социальной поддержки – это другой вопрос.

Несколько лет назад я писал о том, что время воспринимается по-разному различными участниками исторического процесса в зависимости от их социально-политических установок и диспозиций в социальном пространстве. Для всех время протекает по-разному, и политические агенты и субъекты, сосуществуя единовременно, не обязательно по сумме исповедуемых ими идей находятся в одной точке временного континуума. Политические оценки Велимира отстали от бега времени примерно на десятилетие.

 

Корешки

Доводы, приводимые Велимиром в качестве социально-политических объяснений характера современного общества и движущих его сил, носят второстепенный характер относительно сердцевины развиваемого им языческого учения. Автор совершенно справедливо выделяет различные направления среди язычников. И из этого естественного факта вытекает, что между собой язычники могут спорить по различным политическим и прочим вопросам. Но независимо от того, прав или нет в своих выводах Велимир на конкретном событийном и политическом уровне, он прав с точки зрения направленности своей мысли. Главное в его построениях – это языческая историософия и мистика, основы языческой теологии и морали, социальный оптимизм и твердая вера в этнический ренессанс. Поэтому судить строго его оценки с точки зрения их социологической верифицируемости совершенно нет никакой необходимости. Возможно, я не прав в своих замечаниях, хотя как человек, назвавший половину своих детей славянскими именами, наверное, имею право собственную точку зрения по вышеобозначенным вопросам. Язычество не всеядно, но оно плюралистично.

Важно то, что мысли автора способствуют развитию языческой мысли и ее распространению. Некоторые из предлагаемых Велимиром объяснений закономерностей русской истории вполне могут претендовать на исчерпывающую достаточность. Это, что называется, аксиомы внутреннего пользования. Например, таков изящный и напоминающий славянофильскую схему противостояния народа и власти Грозовой миф. Он может приниматься или нет – это дело субъективного выбора, но он работает, как несущая опора всей конструкции, как базисная идеологема, и в этом его функциональная верность.

Стопроцентное будущее не гарантировано никому и ничему, вечны лишь законы коловращения. Возможно, в главном – в социально-политическом измерении – Велимир прав, и современное общество в том виде, в котором оно существует, перезрело и не может разрешить разрывающих его конфликтов, не самоуничтожившись. В этом случае более чем логично отойти в сторону, вернуться к языческим корням как можно раньше, осесть на земле и наконец-то начать самовоспроизводиться на биологическом уровне.

К сожалению или к счастью, степень усвояемости обществом социально-политических идей не всегда зависит от их истинности, правоты и разработанности. Многие наивности в христианстве не мешают его адептам их принимать, и многие из христиан при этом остаются успешными современными людьми.

Одновременно же часть православных вполне успешно реализует экономические и демографические стратегии, воспроизводящие образцы традиционного российского общества.

Социология фиксирует, что православные дольше живут в браке и заводят больше детей, чем неверующие или посещающие несколько раз в год церковь сограждане. В конечном счете, борьба за этнос – это борьба за большее количество здоровых детей. Мне известны двузначные примеры демографических достижений православных, но не известны таковые у язычников. Три ребенка не в счет - это даже не среднедетность. Речь не идет о соревновании, но пока можно делать вывод, что православие больше делает, чем язычество, для этнического выживания и самовоспроизводства русских и противостояния чуждым народам.

 

Перспективы

Вопрос в том, и Велимир его ставит, как сделать так, чтобы язычество стало основой самовоспроизводства нашего этноса, не дало его «затоптать». Речь, разумеется, не идет о том, чтобы вытянуть весь народ, так как большинство и дальше предпочтет следовать в русле современной неизбежности, глушить стресс алкоголем и пытаться не отстать в потребительской гонке. Но для Велимира – эта суета суть бег на месте. Поэтому речь идет о формировании сознания и организации социальности только части этноса. Насколько значимой – покажет время. Как говорили западные консерваторы: “Думай глобально – действуй локально”.

Я уже писал шесть лет тому назад, что главная задача – это опрокинуть в социальность языческие идеи и миф, добиться расширенного самовоспроизводства русского языческого мира.

Не сомневаюсь вместе с Велимиром, что для этого в язычестве и у языческого движения есть потенциал. Удастся его реализовать или нет – вот в чем вопрос. Если смотреть оптимистично, то можно констатировать, что за двадцать лет проведена большая работа: изданы десятки книг, возникли десятки общин, сотни людей прошли через них и т. д. В итоге заложены основы социальных сетей и социокультурной среды. Но возможен и пессимистичный взгляд, приводящий к выводу о том, что критическая масса не накоплена. Обоснованы опасения, что движение останется на тусовочном уровне и начнет выдыхаться, и следующие поколения не подхватят эти идеи. И тогда все сделанное через сто лет не будет иметь никакого практического значения и окажется способным лишь вызывать интерес у горстки историков.

Какой будет дальнейший сценарий - зависит в значительной степени от лидеров. Наверно, Велимир прав, когда основные надежды связывает с общиной, как основой формирования этнического пространства. Книг издано достаточно, нужна критическая социальная масса и ее воспроизводство.

Город необходим как место концентрации высокотехнологичного уклада, большой политики и научных кадров, как гарантия того, что ракеты взлетят в нужный момент в верном направлении. Город способен превращать в русских иноязычные трудовые ресурсы, и даже в Москве ситуация не носит еще критического характера. Город может быть опорой расселенческой структуры и т. д. Но самая большая проблема – это демография, а массовое этническое воспроизводство русского народа в городах вряд ли возможно. Язычником можно быть и витая в космосе, но все-таки считаю, что в городе общинная жизнь невозможна как устойчивый социальный феномен, а не как разовое хождение на совместные праздники горстки национальноориентированной интеллигенции.

Это все уже было в разных формах и под разными лозунгами в разных странах: от мормонов и кибуцев до неудачных вальдорфских попыток в России…. И все-таки… Необходимо начать обрастать собственностью и землей. Необходимо положить начало созданию компактных сельских поселений с хотя бы минимальными на первый период условиями жизни. Хотя бы одного-двух на первом этапе, с перспективой сплетения их в пространственную сеть. Места на Руси достаточно, а чтобы прокормить трех и более детей, тем более при взаимной выручке, надо не так уж и много. Необходимо поставить социальный эксперимент в полевых условиях, и убежден, что при соответствующем уровне организации он может быть успешен.

Естественно возникает вопрос о том, какая социальная выборка или слой будут социальными носителями и проводниками данного сценария. Собственно такие люди уже есть. Во-первых, это старшее поколение язычником, которые скоро отойдут от активной социальной жизни в городе по чисто возрастным причинам. Им за город сам бог велит переселяться как можно быстрее. К тому же у них еще есть потенциал, который может долго выражаться в созидательной деятельности на природе. Плюс волонтеры средних лет, которые не хотят участвовать в общероссийском забеге к лучшей жизни. В-третьих, молодежь, не могущая или не желающая вписываться в общепринятые рамки. Все эти когорты уже присутствуют на языческих праздниках. Теперь дело за тем, чтобы публику превратить в коллектив, а коллектив в консорцию и конвиксию, с последующим неизбежным формированием субэтничности. Но все-таки базисной долговременной основой языческой укорененной жизни должна стать многопоколенная семья. И если большинство детей построится по соседству с родителями, а число внуков-правнуков будет нарастать, - то это и станет критерием успеха.

Слава Руси! Слава богам!

Березозол-2008

Язычество - Вера и образ жизниЯзычники в наши дниЛитература, Интернет-ресурсыЭкологическое ВозрождениеКольцо форумов СлавииНовое
О Содружестве Природной Веры
Основы ВероученияНаши целиОбщественные акции и этическое учениеОбряды "Славии"Вечевые Собрания

Реклама:


?aeoeia@Mail.ru
rax.ru: iieacaii ?enei oeoia ca 24 ?ana, iinaoeoaeae ca 24 ?ana e ca naaiaiy
 
Rambler's Top100